Lvl 2: Рок-н-ролльное сердце

Вейдер задумчиво кивал, глядя куда-то между мной и Коляном. Чего думал — хрен его знает. Может, сдохнуть мечтал. Представлял, как отыщет Даниэллу и прямо при ней напрыгнет на убивающий меч. Тридцать пять лет, Господи ты боже мой...
— Для чего мне это? — всплеснул руками Коля.
— Тот, кто не помнит истории, обречён повторять её вечно, — сказал я уверенным тоном. — Вот как в том чёртовом колесе, помнишь, я рассказывал? Круть-верть по одному маршруту. Чтобы не обосраться очень жидко, Коляня, надо многое знать, а не только топором размахивать. Ну, оставляю вас вдвоём.
Я сделал шаг к двери, но что-то меня остановило. Взгляд зацепился за характерного вида шкафчик. Подошёл к нему, открыл. А чуйка-то не подвела!
— Что ты делаешь? — вскочил Вейдер.
— Экспроприирую экспроприаторов, — сказал я, сгружая бутылки в инвентарь. — Не ссы, писатель. Воздастся.
И вот уже после этого с чистой совестью вышел прочь.
		 
TRACK_59
Погодка нашёптывала ласковым тёплым ветерком и намекала мягкими рассеянными лучами. В Линтон пришло виртуальное бабье лето и, несмотря на свою вопиющую ненастоящность, грело душу.
Но я держался. Если сейчас ещё сильнее нажрусь, чем планировал, могу прийти в благодушное настроение. А мне нужно как следует вломить Вивьен, чтоб обделалась, шалава, от ужаса. Ишь, чего удумала!
К дому я подкатил практически трезвый и очень злой. Но как только открыл дверь, все мои прерогативы мигом сместились куда-то в сторону, хотя бы только потому, что в ноздри ударил не просто запах, а смрад. Как будто террористы взорвали завод по производству «Звёздочки», а МЧС пытается с вертолёта потушить эту херню бальзамом «Биттнер». А я будто сижу неподалёку под ёлочкой и пью настойку шиповника через затяг косяка, как в детстве.
— Что за херня?! — просипел я, но так, что даже сам себя не услышал.
— Мёрдок! — Рома выкатился откуда-то из-за стола и бросился ко мне, как блудный сын, готовый обнять и расплакаться. — Мёрдок, что это за чёрная залупа?!
— У Мэйтаты? — спросил я.
— Во, Мэйтата! — ткнул в меня пальцем Рома. — Он чё, ваще поехавший, или как?
Старые дрожжи взыграли вновь, и я впал в задумчивое, философское состояние.
Поехавший ли Мэйтата? С одной стороны — разумеется, да. Не, ну а кто в наше непростое время не поехавший? Да сегодня, пожалуй, канонически нормального человека можно смело называть психом и отклонением от нормы, потому что нормальным людям по жизни только и остаётся, что навоз разгребать. Так что хочешь жить интересно — сдвигай себе крышу хоть на чуточку. Для этого, кстати говоря, все мы и работаем — бойцы невидимого фронта: музыканты, писатели и прочие наркоманы от Всевышнего. Мы людям башню сдвигаем, чтоб люди потом, как тот Роланд, шарашились в неведомых мирах с револьверами в поисках того, не знамо чего...
— Медс?! — рявкнул Рома, вытаскивая меня наружу из омута задумчивости. — Он весь дом уговнякал, у меня тут сейчас уже приход начнётся!
— Если Мэйтата что-то делает — значит, так надо, — отрезал я. — А если ты забыл, как нужно ко мне обращаться, то я тебе сейчас напомню.
С этими словами я пробил Роме кулаком в поддыхло. Когда же он согнулся, я нежно взял его за уши и добавил коленом в рыло. После этого Рома упал и откатился.
— Ты, Рома, не обижайся, — благодушно сказал я, оглядываясь в изменившемся доме. — Я просто старой школы. Как по мне, детишек после достижения ими полового созревания, п**дить не просто можно, а нужно. Иначе они ни**я про жизнь не поймут. Меня вот в пятнадцать лет мамка застукала бухим и с сигаретой. Так ремнём отхерачила, что на всю жизнь запомнил: бухать и курить — очень плохо.
— И чё, типа не пьёшь и не куришь с тех пор? — пробухтел Рома. Он встал, держась одной рукой за стол.
— Почему? Бухаю, как сивый мерин, и курю, когда дают. Но я с собой предельно честен и прекрасно понимаю, что я — очень плохой. Потому и терпеть не могу, когда всякие ушлёпки пытаются мне рассказать, что я на самом деле очень хороший, просто меня нужно спасти от бухла и записать в бизнес-школу на курсы брокеров.
Дом выглядел примерно как лавка зельевара, куда я заходил два раза. Первый — давно, ещё на заре своего виртуального существования — пытался найти что-нибудь, чем можно упороться. Безуспешно. А второй — недавно, когда пытался сбагрить всякое говно, что мы с Доном в квестах наковыряли. В принципе, тоже без особого успеха.
Как и в той вонючей лавке, здесь все стены были завешаны пучками трав. Веники частично закрывали окна, которые я, вообще-то, заколачивал, но кто-то отодрал доски. Мэйтата, что ли? Ну, вообще, он любит всякие доски драть. Ему что доски, что брёвна, что пламя преисподней — один хер. Святой человек, великий шаман.
Там, где виднелись просветы от веников, угадывались магические знаки. Не те, пидорские, которые рисуют создатели для своих магических кругов и прочей голубизны, а дикие африканские картинки, от одного взгляда на которые мозг реально охеревает. Те же узоры красовались на полу и... Да, и на потолке! Хренасе, Мэйтата упоролся. Миккиланджыла, блин, и Sex-teen’ская капелла.
Ёп-переёп, а как тут теперь жить-то?!
— Сам он где? — спросил я.
— В лавку зельевара пошёл, — буркнул Рома, всё ещё на меня обижаясь.
— Нахера?!
— Говорит, ещё травы надо. Говорит, всю ночь тут курить будет.
— Так утро ж.
— Да ему пох!
— Ясно... Разберёмся. Так, другой вопрос. Половинка твоя где?
— А? — удивился Рома.
— На! Сдачи не надо. Вивьен где? Или ты её уже совсем — того? В порошок страхал?
Опасение было небезосновательным. Рома, впервые дорвавшийся до бабы, и впрямь проявлял чудеса производительности секса в единицу времени. А учитывая то, что чем больше упарываешься в какое-нибудь дело, тем интенсивнее прокачиваются соответствующие навыки, ситуация начинает напоминать снежный ком, катящийся с высокой-превысокой снежной горы. Этак не удивлюсь, если скоро у Ромы класс изменится на «Ё**рь-террорист». Впрочем, это его заботы, мне главное, чтоб на барабанах стучать не разучился.
— Она ушла, — сообщил Рома. — А чё?
— Куда ушла? Совсем?
— Н-нет... Ну, как эта залупа чёрная появилась...
— Мэйтата. Его зовут Мэйтата. Это мой друг и наставник, ты будешь относиться к нему с глубоким уважением, или мы с ним тебя на двоих распишем.
— Как Мэйтата появился, рассказал, где вы и чё вы, начал тут всякое говно развешивать, так она сказала, что ей нужно срочно в магазин...
— В три часа ночи? — переспросил я, прикинув, во сколько примерно реснулся тут Мэйтата.
— Типа... — пробормотал Рома.
— А ты, кавалер, б**дь, даже проводить не предложил?