Право на жизнь
«Я знаю, что было, я помню, что будет…»
А еще накануне прошлого Нового года я познакомилась с Риком.
Исхард сжал ладонь, выдергивая из воспоминаний в реальность. Я вздрогнула, осознавая, что стою перед Повелителем Севера. Судя по возмущенным взглядам окружающих драконов, стою достаточно долго, и затянувшееся молчание вот-вот будет сочтено за грубость.
Спешно присела в реверансе, расправив юбки и склоняя голову.
— Al’iav’el’, al’t tel’ Is… greta-vumana tia Island.[1]
Я запнулась, выдавая замешательство. Появление Урсулы было неожиданным… и правильным. Едва взглянув на нее, каждый понимал, место первой леди не в личных покоях, избранных кельей для добровольного отшельничества, а именно здесь — среди подданных, в сияющем праздничными огнями зале, подле своего мужа и Повелителя.
Мое место в этом мире я до сих пор не нашла.
— ’Iav’el’, — Аратай снисходительно оставил без внимания оплошность. — Misar’e, yu answer’e invant. Yu hav'e beuty-sitka.[2]
— Ben’e.[3]
Короткий ничего не значащий обмен любезностями, и сиятельная чета отправилась дальше приветствовать гостей.
— У Повелителя Севера сегодня отличное настроение, — заметил Исхард, утягивая меня к центру зала. — Давно не видел его настолько благодушным.
Я кивнула, провожая первую леди взглядом. Ей удивительно шло струящееся светло-сиреневое платье, высокая прическа, бриллианты, а особенно загадочная улыбка «горького счастья». Хотела бы я тоже уметь улыбаться несмотря ни что.
Появление Повелителя привело зал в движение, на первый взгляд, хаотичное, но, на самом деле, подчиняющееся строгому порядку, и когда музыканты заиграли вступление к первому танцу, все были готовы последовать за Альтэссой и его супругой.
Исхард снова вел, как на балу в честь моего совершеннолетия. Я помнила волшебное очарование весеннего вальса, вскружившего мне голову; абсолютное доверие к другу, пришедшее на смену первой неловкости и сомнениям; ошеломление и ярость на драконов, едва я поймала взгляд Рика. Тогда каждое мгновение моей жизни наполняли эмоции, противоречивые, убийственные… бесполезные.
Сегодня я не ощущала ничего, кроме скуки. Раз-два-три, раз-два-три. Какой примитивный и предсказуемый ритм! Мне указывают, что делать. Я подчиняюсь. Раз-два-три, поворот. Эсса южного клана должна присутствовать на празднике? Эсса присутствует.
Исхард держался с привычным шармом светского льва. Идеальный от начищенных до блеска сапог до «вырезанного» по классическим канонам лица. Сказочный принц, о котором мечтала каждая девушка в этом зале.
Каждая, но не я.
Перемена позиций. На секунду наши губы оказались совсем близко, и я отвернулась, пресекая саму возможность нечаянного поцелуя. Но Исхард даже если и заметил мой неуклюжий маневр, все так же улыбался, лучезарно и открыто, как и должен счастливый жених.
— Рядом со мной сегодня самая яркая девушка в северной столице.
Почему ты такой добрый? Продолжаешь любить, даже когда я заставляю тебя страдать? Следовать зову долга оказалось бы проще, если бы ты был мне безразличен, если бы к равнодушию не примешивался гнет вины… если бы я сумела сама, без зелий, разделить необходимость и чувства.
Исхард опять приблизился вплотную, и я поняла, что мне не хватает воздуха. Похоже, срочно нужно «разорвать дистанцию». Во время очередного поворота взгляд зацепился за насупленное лицо четырнадцатилетней девчонки в толпе скучающих зрителей. Помнится, я обещала ей пару танцев.
— Хочу тебя попросить. Удели время Павайке. Девочки в ее возрасте особенно ревнивы к старшим братьям.
— Хорошо. Ты права, — согласился партнер. — Я и впрямь в последние дни маловато общался с ней. Какая же ты все-таки у меня заботливая, Солнце!
Лучшим ответом было промолчать.
Третий номер я тоже уступила Павайке, приняв приглашение какого-то рыцаря серебра. На четвертый взяли перерыв. Исхард все-таки до конца не оправился после ранения и быстро утомлялся. Едва мы «остановились», как мгновенно попали в плен любопытствующих.
Обсуждали в основном войну. И опять с северным лордом.
— Слышали, Капитолий едва отбился во время последнего штурма?
Осажденная столица княжества Рэм, к удивлению Альянса, хоть и почти полностью лишилась магической поддержки, огрызалась до сих пор. То ли Совет недооценил силу Братства, то ли преувеличил желание Юнаэтры и ее западных союзников захватить древний город.
— Исхард, скажите, когда мы намерены перейти в контратаку?
— Как только прикажет Альтэсса, — с вежливой улыбкой ненавязчиво, но непреклонно переводил тему эсса, едва разговоры касались планов Совета, обсуждаемых за закрытыми дверьми.
— Недавно в Таймире была крупная стычка…
— Простите, я не имею права об этом говорить.
— Ходят слухи, что лорд Цвейхоп захворал. Вы ничего не знаете?
Младший брат Рика заболел? Уж не Аара ли подсуетилась?
— Глупости! — не успела задать вопрос, меня успокоила другая сплетница. — Я сама видела, как мэтр покинул Иньтэон!
— Если Повелитель что-то и поручил Цвейхопу, он не посчитал нужным поставить нас в известность, — подпускал в голос твердости Исхард.
Любопытствующие смущались и, «замечая», предпринимали попытку выведать хоть какие-то подробности у меня.
— Эсса Ланкарра, что думает Повелительница Юга о культе Матери-Спасительницы? Несет ли он угрозу для репутации жриц южного храма?
— Мы не должны недооценивать силу вражеской пропаганды.
Я медлила, подбирала слова, и Исхард перехватывал инициативу, с усмешкой намекал:
— Право же, леди, я вижу войну каждый день. Позвольте усталому дракону хоть на несколько часов забыть о сражениях и насладиться праздником.
Темы намеки понимали и послушно менялись.
— Помните прошлый бал невест? Летом, еще до начала всей кутерьмы? Эсса Ланкарра, когда война закончится, вам следует побывать на празднике, хотя бы из чистого любопытства.
Пламя свечей тонуло в глубине хрустальных колонн. Лица окружающих расплывались в бесформенные неотличимые одно от другого пятна. Бесконечный гомон рождал желание закрыть уши руками.
Ледяное пламя волшебного бала превращало меня в своего призрака.
— Исхард, позволите украсть вашу очаровательную невесту?
Эсса Ровер в темной рубахе простого кроя без каких-либо знаков отличий и невзрачных брюках выглядел чужим на блистающем огнями карнавале, не побоюсь этого слова — нелепым, как нелепа любая тень, когда солнце достигает зенита. И одновременно он показался мне надежным и спокойным островом среди праздничного шума и бестолковой суеты, тихой гаванью, куда стремится скрыться уставший от морских штормов бриг, а потому я без раздумий приняла протянутую руку.