Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Из Айтоса: «Майский привет, моя милая. Традиционный праздник весны тут празднуют довольно шумно. Айтос — маленький, но очень оживлённый город с шумной общественной жизнью. <…> На вчерашнее собрание пришло много рабочих. К вечеру буду в Карнобате, а завтра в Сливене».
Из Сливена: «Проглотил твоё письмо от 20 и 21 апр. и карточку от 24. <…> Хоть и устал от каждодневных собраний, чувствую себя хорошо. Твои письма чрезвычайно ободрили меня. С нетерпением ожидаю новые. Пиши часто-часто, милая моя. Этим вечером будет собрание здесь, завтра тоже. Целую тебя, милая. Твой Жорж».
В благословенной долине Роз, зажатой между горными хребтами, готовились к сбору розовых лепестков. Вот-вот приедут сюда на заработки сотни женщин. Будут встречать протяжными песнями утреннюю зарю, оборвут нежнейшие цветки с колючих кустов, и обернутся потом эти невесомые лепестки тяжёлым золотом в банковских сейфах торговцев розовым маслом… В селе Шипка Георгий купил открытку с видом русского монастыря и сообщил Любе, что «один товарищ» пообещал сварить «для моей самой милой» бутылочку розового масла.
Из Пазарджика: «Твое длинное письмо получил вместе с цветком и бабочкой. Напишу тебе завтра утром».
Ах Люба, Люба… На какой полянке сорвала ты незабудку, что вложила между страницами письма? И почему именно этот скромный цветок избрали люди знаком сердечной привязанности?..
Из Самокова: «Центральный Комитет телеграфировал мне ехать в Дупницу на партийное собрание, которое будет 20 и 21 мая. По таковой причине, милая, вернусь в Софию не раньше 22 мая. Мне очень жаль, но, как ты понимаешь, это работа, которую невозможно отставить. Сообщи Лине, когда приедешь. Тысячи горячих поцелуев. Твой Жорж».
Георгий вернулся домой на неделю позже намеченного срока — похудевший, прожаренный солнцем. Люба уже ждала его, родная, близкая…
    
Такова классовая борьба
Управляющий делами был единственным оплачиваемым из профсоюзной кассы служащим ОРСС. Георгий Димитров стал, говоря современным языком, профсоюзным функционером, но в разнообразных анкетах, отвечая на вопрос о профессии, всегда указывал «наборщик», а при случае заглядывал в типографию, чтобы вдохнуть знакомый запах краски и керосина, поговорить с коллегами. Не представляя себя кабинетным работником, всецело занятым отчётами, перепиской, статистикой, Георгий радовался, что мог окунуться в гущу рабочей жизни в разных уголках страны, ощутить пульс пролетарской борьбы.
Первое серьёзное испытание ему предстояло пройти на угольных шахтах Перника. Шахты принадлежали государственному акционерному обществу, что объяснялось значением, которое играл в ту пору уголь для развития промышленности страны. Организовав там социалистический кружок, Георгий познакомился с тяжелейшими условиями труда и быта шахтёров. Они проводили под землей по двенадцать часов, часто получали увечья, заработок выплачивался с опозданием на два-три месяца. Государство не тратилось на новшества: кирка, вагонетка да масляная лампа составляли всё техническое вооружение горняков. Ведь рабочая сила была дешева и постоянно пополнялась за счёт переселенцев из дальних краев, а зимой на шахту нанимались крестьяне. Жили шахтёры в тесных бараках. Словом, перед Георгием предстала типичная картина ничем не ограниченной эксплуатации, иллюстрирующая начальный этап капиталистического развития. У шахтёров не было организации, способной выступить в защиту их интересов. Стихийные протесты подавлялись полицией или гасли из-за боязни рабочих остаться без средств.
«В Перник я приехал впервые в октябре 1905 года, — вспоминал Димитров много лет спустя, — по поручению нашей партии и Всеобщего рабочего профессионального союза, чтобы подобрать шахтёров, с которыми можно было бы попытаться заложить основы профессиональной организации горняков. Тогда я нашёл всего несколько сторонников этой идеи. Над Перником висела тёмная, беспросветная ночь. Перник представлял собой небольшое царство тьмы, рабства и страшной нищеты.<…> Но эта горсточка шахтёров начала думать всерьёз об изменении этого положения, о создании организованной силы, которая была бы способна защищать жизнь, интересы и права шахтёров. Через некоторое время шахтёров-апостолов стало двенадцать, как в библейской легенде».
В июне 1906 года девятьсот шахтёров Перника бросили работу в знак протеста против увольнения товарищей. Стачечный комитет во главе с Кирковым и Димитровым потребовал разрешить создание рабочего синдиката, повысить расценки и улучшить условия труда. Противоборство шахтёров и акционерного общества продолжалось больше месяца. Насилие и провокации со стороны властей, а главным образом тяжёлое материальное положение рабочих помешали довести борьбу до победы, но дирекции всё же пришлось удовлетворить часть требований стачечников. Возник первый в стране профсоюз горнорабочих.
Ход этого драматического противостояния Георгий Димитров проанализировал в статье «Классовая борьба в Пернике», опубликованной в партийной газете. Уже из названия статьи видна его бескомпромиссная позиция: борьбу шахтеров он не сводил к добыванию уступок со стороны хозяев, а рассматривал её в русле высших политических задач пролетариата.
В докладе на очередном съезде ОРСС Димитров обобщил результаты стачек в различных городах, суммировал данные о составе профсоюзов, показал приход и расход денежных средств. Он не преувеличивал успехи рабочего движения: отметил неустойчивый состав многих организаций, указал на их слабости и промахи. И всё-таки его вывод о том, что профсоюзы становятся подлинными защитниками интересов и выразителями чаяний рабочих, прозвучал вполне обоснованно.
Таковы были первые шаги нашего героя на профсоюзном поприще. Он сразу понял, сколь мало соответствует название должности управляющего делами ОРСС действительному характеру его работы, и был этому чрезвычайно рад. «Дела» — это не папки с бумагами, а организация классовой пролетарской борьбы.
 
За четыре года, что Димитров проработал управляющим делами ОРСС, он объездил практически всю страну, а в промышленных городах побывал не один раз. То были годы роста болгарской экономики. Благодаря поддержке государства быстро увеличивалось число предприятий, особенно в пищевой и текстильной отраслях, строились железнодорожные линии и пристани, прокладывались шоссейные дороги. Правительство поощряло развитие сельского хозяйства, торговли, градостроительства, шло перевооружение армии. Был учреждён университет, открывались новые школы и гимназии.
Ускоренная европеизация страны сопровождалась громкими скандалами, связанными с крупными взятками и аферами. Увеличивались налоги, усиливалась эксплуатация трудящегося люда. Ответом были стачки рабочих Софии, Бургаса, Варны, Русе, Габрово, Перника. Власти принимали законодательные акты, ужесточавшие наказания организаторам и участникам стачечной борьбы. Не только социал-демократы, но и другие оппозиционные партии вели атаки на правительство и монарха. В Народном собрании звучали обличительные речи, граждане открыто негодовали, рабочее движение стало осознаваться как новая общественная сила.
Странствующий проповедник марксизма и упорный организатор, Георгий обходил пешком горные деревушки и маленькие городки, где приходилось ночевать в жилищах бедняков, довольствуясь миской кукурузной каши да грубошёрстной подстилкой, брошенной на топчан. Ему хотелось понять настроения и нужды людей, чтобы умело их защищать, он стремился приблизить то время, когда на смену стихийному протесту и бессмысленному бунту придут организованные выступления сознательных рабочих за свои права и классовые интересы.