Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Выслушав наставления вождя, Димитров, Мануильский и Куусинен принялись за подготовку проекта тезисов ИККИ. Но убедительно обосновать необходимость резкого изменения курса Коминтерна — по существу отказа от решений VII конгресса, оказалось не так просто. На пятый день трудов позвонил Жданов, упрекнул: «За это время товарищ Сталин написал бы целую книгу!»
В конце концов тезисы были согласованы, но публиковать их не стали. На основе тезисов Георгий Димитров написал статью «Война и рабочий класс капиталистических стран» для журнала «Коммунистический Интернационал», издававшегося на шести языках. В этой статье Димитров определил начавшуюся мировую войну так: «По своему характеру и сущности существующая война с обеих враждующих сторон является империалистической, несправедливой войной, несмотря на мошеннические лозунги, используемые правящими классами враждующих капиталистических государств». Война, так же как и в 1914 году, идёт за колонии, источники сырья и рынки сбыта, эксплуатацию народов.
Надо заметить, что в 1936 году он писал прямо противоположное, подчеркнув, что ситуация в мире не похожа на ту, что была в 1914 году. Его тогдашний анализ был точен: «Теперь имеются: 1) пролетарские государство, являющиеся величайшим оплотом мира; 2) определённые фашистские агрессоры (Германия, Италия, Япония); 3) ряд стран, стоящих под непосредственной угрозой нападения на них со стороны фашистских агрессоров и утери своей государственной и национальной независимости (Бельгия, Чехословакия, Австрия и т. д.); 4) другие капиталистические государства… которые в данный момент заинтересованы в сохранении мира».
Теперь Димитров вынужден заявить, что прежняя тактика единого фронта, временно замедлившая наступление на капитал и империалистическую реакцию, полностью приложима и сейчас в Китае, а также в колониальных и зависимых странах, ведущих борьбу за национальное освобождение. Однако она не может быть пригодна для других стран, поскольку социал-демократы и другие бывшие партнёры коммунистов перешли на позиции поддержки империалистической войны. Яростно обличая прежних союзников по антифашистской борьбе, Димитров вернул в пропагандистский обиход им же осуждённую ранее идею строительства единого пролетарского фронта «снизу», в ходе решительной борьбы против «предательства лидеров социал-демократических партий».
Так оформилась «новая» политическая линия Коминтерна. Коммунистические партии Европы прекратили антифашистские национальные акции, из их политической лексики исчезли такие определения, как «фашистские государства», «германский фашизм», «фашистские агрессоры». Сборник статей и речей Димитрова «В борьбе за единый фронт, против фашизма и войны», вышедший вторым изданием летом 1939 года, сразу же превратился в памятник минувшему периоду политической борьбы. На смену «ленинской концепции об СССР как инструменте мировой революции» пришла «сталинская концепция Коминтерна как инструмента советской внешней политики», по выражению одного американского аналитика.
В свете новой ориентации Исполком Коминтерна оценил и поддержал ввод советских войск в Западную Украину и Западную Белоруссию, Эстонию, Латвию и Литву. Всякий раз компартиям рассылались указания о проведении «разъяснительной работы», «пропаганде миролюбивой внешней политики СССР» и т. п. Коминтерн поддержал также военные действия СССР против Финляндии, начатые 30 ноября 1939 года. В течение трёх дней было сформировано так называемое правительство Финляндии в Териоках во главе с Отто Куусиненом и установлены дипломатические отношения с ним, заключён и опубликован договор о взаимопомощи и дружбе между СССР и провозглашённой, но в действительности не существующей «Финляндской демократической республикой».
Компартиям был предписан единый образ действий, хотя война поставила их в разные условия. Попытки французских и английских коммунистов избрать тактику, исходящую из интересов своих народов и предполагающую борьбу против фашистских агрессоров, не получили поддержки в Москве. Так, в директивном письме ИККИ, направленном в ЦК Французской компартии, утверждалось: «После запрещения партии стало более ясным, что необходимо самым решительным образом порвать с политикой священного единения и разоблачать двуличие французской буржуазии о якобы антифашистской войне. Позиция национальной защиты не является правильной для французских коммунистов в этой войне».
Столь же иллюзорной, оторванной от реальности оказалась политическая платформа Компартии Германии, утверждённая Секретариатом ИККИ. В ней говорилось, что партия не поддерживает агрессивные действия германского империализма, но вместе с тем должна бороться против английского и французского империализма и за «уничтожение врагов германского народа, которые хотят в Германии сорвать советско-германский пакт дружбы».
Лишь весной 1940 года, когда произошло широкомасштабное вторжение Германии в Бельгию, Нидерланды, Люксембург и Францию, стали возрождаться к жизни пребывавшие под спудом здравые идеи. Морис Торез и его соратники, находившиеся в Москве, подготовили политическую декларацию ФКП. В ней говорилось, что французские коммунисты «выступают сторонниками самой решительной защиты против иноземного нашествия и обращаются к армии, рабочим, крестьянам, к народным массам с призывом напрячь все силы, чтобы отразить внешнее нашествие и обеспечить независимость и целостность страны». Декларация запоздала: она была утверждена 19 июня, когда немцы уже вошли в Париж, а маршал Петен готовил соглашение с Гитлером о полной капитуляции Франции.
«От Димитрова теперь требовалось согласиться с политикой, которая по существу подрывала то представление о народном фронте, с которым непосредственно ассоциировалось его имя, — пишет историк Мариэтта Станкова. — Спустя четыре года после вдохновляющего провозглашения политики народного фронта Сталин начал отказываться от неё как от временной меры, которая в новых условиях уже не обслуживала советские интересы. Если Седьмой конгресс Коминтерна был апогеем международной политической карьеры Димитрова, то крушение главного лозунга конгресса стало знаком её начинающегося заката». Хотя в биографии нашего героя ещё будут яркие страницы, нельзя не согласиться с тем, что в начальный период Второй мировой войны его деятельность не была отмечена новыми идеями или значительными событиями — как будто послушный функционер механически выполнял установленные обязанности.
 
В штате ИККИ состояло почти 600 человек. Структура аппарата устоялась, стабильно работали Секретариат ИККИ (в его состав были введены дополнительно Хосе Диас и Долорес Ибаррури), бюро Секретариата, отделы кадров, пропаганды, прессы и агитации, служба связи, редакция журнала «Коммунистический Интернационал», политическая референтура, архив, библиотека, Управление делами. Значительно выросли архивный и книжный фонды. В здании на Моховой стало тесно. Димитров не раз обращался в ЦК ВКП(б) с просьбами предоставить ИККИ более подходящее помещение, и в 1938 году это удалось осуществить.
На северной окраине Москвы, по соседству с Всесоюзной сельскохозяйственной выставкой (ВСХВ), строилось здание для Международной школы профсоюзного движения. Когда необходимость в профсоюзной школе отпала, сюда запланировали перевести Ленинскую школу, но и это учебное заведение было закрыто. Тогда Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение передать здание с окружающей его обширной территорией Исполкому Коминтерна. В феврале 1938 года ИККИ переехал на новое место, но полностью комплекс зданий был введён в эксплуатацию 1 мая 1940 года [81]. Кабинеты Георгия Димитрова и сотрудников его секретариата разместились на пятом этаже нового корпуса.