Римлянин

– Разбиваем каструм, – приказал Таргус примипилам или, как привычнее для местных – капитанам, на латыни.
Лес для лагеря пришлось купить у местного купца, так как в местности действовал запрет на вырубку леса для любых нужд. Здесь учения, поэтому Таргус не стал забивать на мнение окружающих и банально купил немного леса за двести сорок рейхсталеров. Переплатил немного, конечно, но это было неважно.
Заранее оставленные брёвна начали обрабатываться и обтачиваться, чтобы в течение следующих двенадцати часов превратиться в составные части каструма.
Десять тысяч человек, не считая дежурной когорты, справились с поставленной задачей и обнесли территорию каструма частоколом. Справились, но недостаточно быстро. Впрочем, наказывать никого Таргус не стал, посчитав, что это сказывается малый опыт.
В бревенчатой конструкции, пахнущей свежим деревом, Таргус развалился на привезённой с собой разборной кровати, которую тащили с собой всю дорогу солдаты, и прикрыл глаза.
Уснул он практически мгновенно, так как езда на пони была утомительна. Солдаты, тащившие часть грузов на себе, с ним бы поспорили, но им никто слова не давал.
Утром, бодрый и свежий, он принял гигиенические процедуры одновременно с невыспавшимися солдатами и направился в город с первой центурией первой когорты.
Первая когорта – гренадёрская, так как они имели на вооружении фитильные гранаты и отличались от остальных формой, которая была более высокого качества кроя и с более качественными шлемами с лицевыми масками и нетехнологичной сегментарной бармицей, а также со стальными пуленепробиваемыми кирасами. Набирали туда только самых высоких и физически сильных солдат, с которых и спрос был суровее. Таргус позиционировал первую когорту как элитную, поэтому служба в ней должна быть почётна. Удвоенный суточный рацион компенсировал более высокую чем у остальных солдат физическую нагрузку, а удвоенное жалование примиряло их с мыслью о том, что их служба действительно почётна.
Первая центурия первой когорты – это самые высокие и самые крепкие солдаты из гренадёр, в окружении таких и на приём к императору не стыдно зайти.
Двести солдат вошли в город под любопытными и восторженными взглядами уличных зевак, ведь Таргус приказал идти строевым маршем, чеканя шаг и высоко поднимая ноги. Сам он ехал впереди на пони, что слегка смазывало эффектность, но ему было плевать. Пони – это временно, пока он не сможет ездить на нормальном коне.
Зозим осталась в лагере, править записанные наспех мысли Таргуса касательно местной географии. Раз уж Бездна не дала ему дневник, который почти стал его частью, он решил завести свой. Зозим теперь переписывала его записи в более удобоваримом формате, на будущее, чтобы потомки помнили. Когда придёт время, его воспоминания будут издаваться в одном из королевств крупным тиражом.
Каких королевств?
Таргус не собирался до конца жизни торчать в Гольштейне. Настанет момент и он разобьёт датчан, отожмёт у них максимум территории и создаст там своё королевство. Они ведь родственники в каком-то там колене с Кристианом VI, поэтому юридически оформить переход в его владение континентальной части Дании не составит больших проблем. Точнее составит, но он готов к ним. Право сильного никто не отменял, поэтому соседи предпочтут воспринять это как внутрисемейные разборки. А если не предпочтут…
Немного подумав над исходом неправильных предпочтений соседей, он решил увеличить численность армии до восьмидесяти тысяч, то есть восьми легионов стандарта Римской республики. Это требовало денег…
Денег у него не так уж и много, да, налоговые реформы, проведённые в остальных городах и графствах Гольштейна позволили существенно прирастить годовой доход казны, также как развивающаяся «Промзона» поставляет львиную долю дохода экспортом металла и части продукции, но аппетиты Таргуса существенно превосходили его возможности, поэтому денег пока хватало буквально впритык. Если что-то пойдёт не так, начнётся дефицит казны и они медленно покатятся в пучину экономического кризиса, из которой будет очень сложно выплыть обратно…
Таргус думал насчёт стекла. Стекольных производств в Европе куры не клюют, но можно взять качеством. Спарк когда-то делилась с ним информацией по поводу производства стекла и дешёвых массовых бутылок…
– Vere! M-mater! [17] – воскликнул Таргус вслух.
– Ваша Светлость? – обратился к нему лейтенант Альфред Гоце, здоровенный черноволосый амбал со шрамом на правой щеке, являющийся командиром гренадёрской манипулы. – Остановить подразделение?
– Отставить! Продолжаем движение! – отмахнулся Таргус. – Надо же…
Стандартные бутылки – это стратегический товар, на котором можно заработать большую гору золота. А если сделать их ударопрочными…
Но про последнее Таргус даже не думал, слишком там начинаются слишком сложные технологии.
Стекольщики в Киле есть, только их жестоко прессуют из-за расходования леса: они платят бешеный «экологический» налог в казну герцога Шлезвиг-Гольштейн-Готторпа. Прессинга Таргус не прекращал, лес надо беречь, но и коксом делиться даже не думал, самому едва хватает на доменные печи. А вот если построить своё производство стекла, переманив компетентных мастеров и расширив тем самым «Промзону» – это будет совсем другой разговор. Бутылки – это ведь не только средство для транспортировки воды, но ещё и вина. Франки и «итальянцы», знаменитые своими винодельнями, будут практически вечным потребителем бутылок с его конвейера. Нужно только продумать технологию и поговорить с мастерами…
Они достигли собора Святого Петра, в котором должно было начаться заседание. Ночью в город съездил его порученец из состава легиона, капитан первой когорты, Хельмут Вебер и договорился насчёт заседания. Невежливо было отправлять какого-то посыльного к отчасти благородным физиономиям, но Таргус сослался на малолетство и время баиньки, что в целом соответствовало действительности.
– Его Светлость Карл Петер Ульрих! – громогласно проанонсировал вхождение Таргуса в собор лейтенант Гоце.
Таргус, держа морду кирпичом, вошёл в кафедральный собор и прошествовал к лестнице на второй этаж. Его уведомили с утра, что заседание будет проводиться в тесной компании в кабинете пастора.
Его никто не встречал, что являлось ответом взрослых мужей наглому сопляку, который не явился вчера лично засвидетельствовать своё прибытие к Бремену.
Пройдя на второй этаж, он поставил пять гренадёров в коридоре и вошёл в кабинет пастора.
– Его Светлость Карл Петер Ульрих!!! – ещё громче проорал при открытии двери лейтенант Гоце.
Некоторые сидящие до этого епископы повскакивали в испуге, лишь несколько сумели удержать себя в руках.
– Приветствую, достопочтенные, – кивнул Таргус и молча прошёл к свободному стулу. – К сожалению, не смог выбраться из города достаточно быстро, дела, дела…