Арти Конан Дойл и исчезающий дракон

– Я покажу вам путь, месье, – Дельфина вызвалась быть проводницей полицейского, и они удалились.
– Мистер Дойл, мистер Гамильтон, мисс Макклири, – обратился профессор Андерсон к троим юным детективам. – Я с трудом могу подобрать слова, чтобы выразить мою огромную благодарность.
– Сэр, вы же платили нам за то, чтобы мы выполнили эту работу, – отозвался Арти. – Я просто очень рад, что мы с ней справились.
– Хотя, конечно, – добавил Свин, – мы бы не отказались от дополнительного вознаграждения. Может быть, вы могли бы угостить нас хорошим ужином?
– Это самое малое, что я могу для вас сделать, – широко улыбнулся Великий Маг. – А вы что скажете, мисс Макклири? Как мне вознаградить вас?
– Я как раз подумала, – Ровена приподнялась на цыпочки танцевальным движением, – что к своей песне могла бы добавить и танец…
Арти заметил, что Свин собрался было картинно застонать, и поспешно ткнул его кулаком в рёбра, чтобы этого не допустить.
Улыбка Андерсона стала только шире:
– Уверен, что ваш танцевальный номер украсит наше шоу!


Следующим вечером Арти и Свин заняли свои места на открытии представления Принцесса и дракон. Ребятам всё ещё трудно было поверить, что совсем недавно они находились на волосок от катастрофы. Город был полон радостными новостями об удачном королевском визите, а мог бы сейчас вместе со всей страной погрузиться в траур по поводу гибели возлюбленной королевы!
При обыске в особняке сэра Мерриота Рутвена в конюшне и правда был обнаружен украденный дракон. Театральная команда работала всю ночь не покладая рук, чтобы успеть всё подготовить к запланированному времени представления в отреставрированном театре «Маджестик».
Арти, Свин и члены их семей получили приглашения на почетные места в партере. Арти видел, как его отец гордится тем, что его имя напечатано в программке. По поводу представления мистер Дойл нарядился в свой лучший костюм. Мама Арти тоже явилась в вечернем платье и вполне могла бы сойти за гостью из королевской семьи, с улыбкой думал мальчик. Также он очень обрадовался, разглядев среди публики Джонни Андерсона. Преодолев свои разногласия, отец и сын теперь всерьёз обсуждали возможности совместного магического тура.
Когда мисс Клэттер узнала, в каком деле довелось поучаствовать Ровене, она ужасно разволновалась и настаивала, чтобы девочка несколько дней соблюдала постельный режим. Ровена стойко держалась, неизменно отвечая, что никаких травм она не получила и твёрдо намерена отыграть свою часть представления, как и планировалось ранее.
Как всем было известно, гвоздь программы представляла собой заключительная иллюзия – Принцесса и дракон. Дельфине вернули роль принцессы, против неё не было возбуждено никакого дела. На самом деле профессор Андерсон взял девушку под крыло и опекал её, как мог бы опекать истинный отец.
В ожидании, что огни в зале вот-вот начнут гаснуть, Свин прошептал своему другу:
– Интересно, а что теперь будет с этим сумасшедшим сэром Мерриотом?
– Доктора признали его совершенно невменяемым, – ответил Арти, – так что под суд он не попадёт. Всё это дело собираются замалчивать. Как говорится, «в интересах общества».
– Жаль, а я-то надеялся, что нам причитается немного славы за то, что мы всех спасли, – посетовал Свин.
– Ты всегда можешь сам описать в книге наши приключения, – шутливо предложил Арти.
Свин только скривился.
– Знаешь, я, кажется, решил поставить крест на писательской карьере. Слишком трудно это – описывать произошедшее, подбирать слова. И руки в итоге все в чернилах, это тоже очень утомляет. Нет, пожалуй, я оставлю писательство тебе, а сам сосредоточусь на сыскной работе.
Оркестр заиграл тему из «Волшебной флейты» Моцарта, и по залу пронёсся шёпот предвкушения. Огни медленно начали гаснуть. Арти услышал, как матушка Свина тихонько пискнула от восторга. Занавес медленно поднялся, и публика разразилась восторженными аплодисментами.
Чудеса на сцене сменяли друг друга, не прекращаясь. Великий Маг извлекал из ниоткуда цветы, животных и птиц, заставлял исчезать добровольцев из публики, перемещал по воздуху Луизу, возлежавшую на ложе из цветов.
В промежутках между иллюзиями выступали жонглёры, акробаты и поглотители огня. Дельфина исполнила великолепный арабский танец и вызвала бурю аплодисментов, а потом на сцене появилась Ровена со своей песней.
    
О, сколько удовольствий дарует мир земной,
Но всех дворцов дороже нам
Скромный дом родной.
С небес благословение нисходит на него,
И нет для нас прекраснее под небом ничего.
Дом! Дом! Дом, милый дом!
Вовек ему подобного мы в мире не найдём …
В голосе Ровены звучала нотка тоски и страсти, которая глубоко растрогала Арти. Как будто девочка отправляла песню вдогонку своим родителям в дальних странах, призывая их скорее вернуться домой из бесконечных путешествий.
Изгнаннику красóты чужбины ни к чему,
Верните меня к дому родному моему,
Где птицы с нежной трелью
Слетаются на зов,
И мир нисходит в сердце
От птичьих голосов.
Дом! Дом! Дом, милый дом!
Вовек ему подобного мы в мире не найдём.
Закончив песню, она завершила своё выступление коротким балетным танцем. И хотя в лёгкости и ловкости движений она, конечно, уступала Дельфине, танец – получился красивым и грациозным. Завершив его последнюю фигуру, Ровена замерла, прижав обе руки к сердцу и устремив глаза к небу, и в этой позе замерла, ожидая аплодисментов.
Аплодисменты и одобрительные крики не замедлили последовать, и Ровена многократно раскланялась перед публикой, сияя ослепительной улыбкой.
– Ведь и правда же, – заметил Арти, присоединяясь к аплодисментам, – у неё довольно хорошо получилось!
– Да, неплохо, – скептически отозвался Свин. – Но в будущем, я надеюсь, эта девчонка не будет вмешиваться в наши расследования.
– Вообще-то у неё имя есть, – заметил Арти. – Лучше бы ты называл её Ровеной.
– Нет уж, Арти. – Свин решительно покачал головой. – Для меня она навсегда останется этой девчонкой.
Наконец Ровена покинула сцену, рассылая по пути воздушные поцелуи публике. Наступило время гвоздя программы – грандиозной завершительной иллюзии, легенды о Принцессе и драконе.
Профессор Андерсон появился на сцене в разноцветной мантии и высоком тюрбане восточного чародея.