Хищники жаждут ночи

Или Силинская, а может, матерью настоятельницей надо было представиться? Тьфу, запуталась совсем.
Ночной патруль умчал, не оглядываясь.
Прошлась по набережной с километр, так никто и не встретил. Завернула на улицу и двинулась вглубь. Увидела ещё двоих патрульных и поспешила к ним. И эти тоже сматываться начали!
– А ну стоять, трусы несчастные! – Прогремела на всю улицу. Моральных сил за ними бежать не было. Ночь не спала, уже которую, счёт потеряла.
С рассвета город стал оживать, улицы наполняться горожанами. Очень приличными, хорошо одетыми и не сильно напуганными, будто эльфийское войско идущее сюда, их не касается.
Среди обычно одетых приметила и в чёрных плащах с накинутыми на головы капюшонами. Видимо поэтому среди местных я не выглядела белой вороной. Правда цвет волос особенный часто обращал на себя внимание прохожих.
Погуляла немного и по потокам людей вышла на главную площадь, где собралось зевак немало вокруг постамента с инквизиторами в красных мантиях. Что это именно они, поняла по болтовне вокруг.
Несло паленым, и на столбе там же висел обуглившийся скелет. А один из инквизиторов, тот, что самый крупный нёс в толпу какую – то проповедь.
– Кого сожгли – то? – Спросила деловито у приличного на вид мужчины, что стоял уже здесь какое – то время.
Брюнет с усиками взглянул на меня испуганно, и, выпучив глаза, ответил вибрирующим голосом:
– В в вам вампира.
Оглянулась, ощущая неладное. А люди вокруг меня жмутся подальше! Шарахаются в ужасе. Не явно, конечно, но чувствуется их страх. А у некоторых выброс адреналина, как вот у этого брюнета, что с подбородком дрожащим.
Подмышку свою понюхала быстренько, вроде свежо. Зеркальце достала из сумочки, оскалилась. Зубы как зубы, глаза, как глаза. Подведены просто с тенями, чтоб побольше казались. Уши косами кручёными вокруг головы прикрыты. Я – сама душка, милая, добрая пушистая. Похоже, либо плащ вампира фонит, либо амулет Хазель всех кошмарит.
Скорее второе.
Хотела побыстрее скрыться с людной площади, ибо в месте, где стояла, уже образовалась плешь. Но гам разборчивый услышала: к постаменту вели теперь ведьм жечь на костре.
Заинтересовавшись, пошла ближе. Плотная толпа быстро передо мной разжижается, уступая дорогу к центру площади. Поэтому дошла быстро.
Как раз с другой стороны вели к месту казни трёх женщин к столбам, под которыми уже веток навалили с лихвой. Одну женщину тащили волоком связанную, две другие сами шли на веревке за руки привязанные.
Одежда грязная и изорванная, ноги и руки исцарапанные, местами ожоги. В чумазых лицах едва можно рассмотреть молоденьких девочек. Та, которую волочили явно постарше. И, похоже, только она продолжала сопротивляться, с ней еле справлялись четверо стражников.
Толпа тем временем гудела и улюлюкала. А я наполнялась гневом.
Предполагаемых ведьм затащили на платформу и начали привязывать. Две разрыдались, третья постарше посыпала проклятьями такими, что ей залепили пощечину довольно жёстко.
Инквизитор стал, как стих, излагать их вину и приговор. Из речей вскоре поняла, что бедняжки никого не убивали, а вина их лишь в том, что алхимичили за деньги подпольно. А старшую вовсе в лесу поймали, та травы продавала незаконно, и лорда какого – то отравила, но не смертельно.
– Кто желает сказать в их защиту? – Раздалось от толстого инквизитора, как по заказу.
Розовые щёки в синих венах у старика ожиревшего тряслись, когда рулон приговора уже заворачивал.
Конечно, не могла я остаться в стороне. Ну никак.
– Я хочу сказать! – Крикнула, когда уже факел зажжённый поднесли к хворосту.
– Сумасшедшая, и не боится это ж инквизиция, во дура… – зашептались вокруг.
– И кто такая осмелилась?! – Прогремел толстый в мантии, посмеиваясь.
– Валерия меня зовут, – произнесла, поднимаясь по ступенькам скрипучим и явно раздолбанным на платформу, что возвышалась метра на два над публикой.
Двое инквизиторов и шестеро стражников – палачей уставились на меня с презрением. А главный ещё и оценивающе.
– Валерия, – причмокивая, повторил моё имя толстый инквизитор и усмехнулся с руками на боках. – Ну говори, что ж, послушаем.
Сразу подал знак кивком в сторону, и к платформе ещё два стражника довольно крупных подошли прямо к лесенке. Видимо, чтобы я теперь не сбежала.
– Нет, это я вас, сэр инквизитор послушаю, – заявила. – Есть ли хоть одно доказательство, что эти женщины совершили хотя бы одно убийство?
– Что?! – Хрюкнул главный. – Они признались в ведьмовстве, этого достаточно.
– Как признались? Под пытками? – Прошипела я.
– Не важно, если душа светлая, никакие пытки не заставят очерниться магией грязной! – Воскликнул инквизитор.
Толпа загалдела в поддержку. А главный посмотрел на меня брезгливо и выпалил:
– А чего это ты, женщина сомнительная за ведьм стала слово говорить?
– Сомнительная?! – Рявкнула я, шагнув к инквизитору. – Я мать – настоятельница женского монастыря Явления! И ты, садист проклятый, ещё смеешь вякать что – то о душе светлой?!
Толстяк выпучил глаза и собирался уже, видимо, командовать страже.
Но я рванула к нему так быстро, что он и вякнуть не успел. Сбила с ног свинью жирную с трудом.
– Не подходите! – Рявкнула, надавив коленом на грудь инквизитору и угрожая обнажённым клинком ошалевшим стражникам.
Тут и амулет, похоже, страха нагнал. И всё это на глазах ошарашенной толпы.
– Взять, взять ведьму, – завопил толстяк и, получив рукоятью в зубы, заткнулся.
– Кто дёрнется, тому смерть, – прошипела злая, как кошка с котятами.
Взяла дрожащую руку старика и, прислонив к деревянному полу, приложила лезвие к фаланге мизинца, решительно надавила. Фаланга отделилась, как пластилиновая. Хлынула кровь.
Инквизитор заорал на всю площадь. А я к безымянному пальцу лезвие прислонила со словами:
– Признавайся, ты ведьма?! Ну – ка?!
– Никогда!! – Взвизгнул громче, чем орал.
– Уверен? – Спросила злорадно и. прицелив клинок в пах чуть – чуть надавила.
– Стой! Стой! Не надо, только не это!!
– Ты ведьма?! – Повторила я, надавливая чуточку сильнее.
– Аааа, да!! Ведьма!! Я ведьма!!
Я отпустила урода и поднялась. Стража стояла, как вкопанная, пребывая, похоже, в замешательстве. Народ с открытыми ртами и с глазами полными ужаса смотрел, как корчится инквизитор. Некоторые с опаской и удивлением смотрели на меня.
– Я пошутил, – захихикал вдруг инквизитор. – Я не ведьма, я пошутил, это уловка. Вы, правда, поверили?