Герой

Старик поставил на столик простенький глиняный чайник и две грубо вылепленные чашки. На толстой обожженной глине можно было рассмотреть даже отпечатки пальцев гончара. Лекарь сам лично разлил чай по чашкам и первым отпил из своей. Я так же отпил из своей. Действительно хороший чай, госпоже Джин Роу бы понравился.
Потом Фучжан кинул мне свернутую лежанку и тонкое одеяло. Я дождался, пока он уснет, приоткрыл дверь фургона и выскользнул наружу, чтобы посмотреть, как охраняется лагерь.
Свет уже не ослеплял. Амулеты изрядно приглушили, так что дорогу разглядеть было можно, но не более того. Дорожки свернули и убрали. Было тихо, лишь порыкивали в стороне лупоглазы да еле слышно побрякивали доспехи солдат. Воины стояли по двое возле каждого шатра, хотя возле лекарского фургона никого не было. Интересно, его боялись или презирали?
— Кто таков? Чего шныряешь? После отбоя никому выходить не разрешается! — окликнул меня один из солдат.
Я жестами дал понять, что мне нужно в уборную.
— Делай прямо здесь. И давай обратно.
И я вернулся в фургон.
 
* * *
Прошло несколько дней. Караван упорно двигался к границе. Он продвигался в два раза быстрее пешего человека, но выигранное время тратилось впустую из-за долгих вечерних привалов, которые начинались задолго до заката, и поздних утренних выездов. Чтобы разложить шатры, расставить в них мебель и приготовить для господина Вужоу ужин, уходило много времени. По утрам он неторопливо поднимался, принимал ванну, завтракал, и лишь после этого слуги могли заняться сбором лагеря.
Каждый вечер я приходил в шатер к господину Вужоу, глотал слюну от запахов еды, подслушивал его разговоры с молодой госпожой и переглядывался с красавицей-служанкой, так понравившейся мне еще с первой встречи. Мне казалось, что я тоже ей приглянулся, хоть и непонятно чем: неизвестный бродяга, немой и без памяти. Время от времени меня сажали за письменный столик и заставляли записывать стихи, которые господин Вужоу соизволил сочинить за целый день.
Днем с сумасшедшим лекарем было гораздо интереснее. Он по-прежнему называл меня мальчиком, не обращался напрямую, словно беседуя с кем-то незримым, то и дело втягивал в сложные опыты, но то, что он умел делать, было воистину невообразимым. Я прислушивался к его бормотанию и обнаружил великий ум за старческой оболочкой.
Старик Фучжан создал свою систему лечения, смешав течение Ки, магию, травы, иглоукалывание и Пропасть знает что еще. Один раз к нему привели солдата со сломанной рукой — неудачное падение с лупоглаза, попавшего в зубастую яму. Видимо, моя затея с уничтожением этой твари не сработала. Лекарь прощупал кость, не обращая внимания на стоны раненого, затем иглами совместил раздробленные кусочки, закрепил всё это заклинаниями, которых я никогда прежде не видел.
К тому времени моя Ки начала понемногу слушаться меня. Массивы выпускать разом я не мог, но чертить рукой уже получалось. Я взял один кристалл на сто Ки прямо на глазах лекаря, и он не стал возражать, поэтому я мог теперь наблюдать за ним при помощи магического зрения. Заклинание крепежа обхватило сломанные куски кости и мягко сдавило их вместе. Затем лекарь сшил их магической нитью, поставил дополнительно внешнее крепление на руку из тканей, пропитанных белым раствором. Когда они высохли, то превратились в подобие камня. И напоследок он дал солдату целую бутыль напитка для ускоренного заживления.
При этом старик комментировал каждый шаг, постоянно жалуясь на идиотов и их глупые болячки.
— Сломал руку. Всего лишь сломал руку. Скоро так ко мне с каждым прыщиком будут прибегать или с чирьем на заднице. Я, великий Фучжан, должен возиться с глупыми солдатами, которые должны умирать без стона за своего господина. Мир слишком испорчен, и люди в нём все порченые, балованные, слабые. Всего лишь жалкая рука, которая зажила бы и сама, всего-то подождать два-три месяца, в его возрасте они пролетят незаметно, разве что штаны будет неудобно завязывать, но нет, нужно прийти и побеспокоить старика Фучжана своими личными проблемами. Глупый солдат должен пить из бутыли по одному глотку каждые три часа, даже ночью. Когда напиток закончится, попросишь своих бесполезных товарищей снять каменную повязку и можешь снова сколько угодно падать и ломать свои молодые кости.
Я прикинул объем бутыли и понял, что через полтора-два дня рана будет залечена. Мне стало до жути любопытно, а что там внутри. Какой чудо-состав старик туда залил? Конечно, я знал заклинание, которое ускоряло лечение, но оно забирало много ресурсов из организма, и при крупных ранениях было опасно залечивать им всё и сразу. Я попытался знаками выяснить у него, как сделать такое питье, но лекарь отказался говорить.
Он выдал мне чашку с жидкостью и сказал в присущей ему манере:
— Мальчик хочет узнать то, над чем старик трудился не один год, пусть мальчик тоже потрудится. Если мальчик сможет написать хотя бы половину ингредиентов, тогда Фучжан, уж так и быть, скажет ему остальные. Но сначала мальчик должен сесть сюда и смиренно делать то, что ему скажут.
Единственной страстью лекаря были загадки и исследования. Он мог часами возиться над одной задачей. Вечерами он исписывал огромное количество бумаги, где говорил о предпринятых попытках и о последствиях. Когда я понял, к чему он стремился, то перестал сопротивляться и помогал ему в проверках.
Сейчас он искал способ сделать человека сильнее при помощи игл и новых смесей, без вливания Ки в мышцы. Фучжан хотел, чтобы эффект от его действий держался не несколько минут или часов, как это бывает от Ки, а постоянно. Иглами он отыскивал точки закрепления мышцы к кости, причем кончик иглы он смачивал в очередном составе. Я служил ему для проверки, каждый раз записывая свои ощущения и последствия.
А потом я сидел над драгоценной чашкой, вдыхал запах смеси и выписывал все травы, которые могли быть внутри, капал на язык и снова угадывал, что это может быть на вкус, выпаривал по каплям, смешивал их с другими жидкостями. В результате мой список насчитывал около ста позиций, но не потому, что там было именно столько, например, если я чуял резкий полынный запах, то писал все травы, которые могут так пахнуть.
Я даже подумывал о том, чтобы сломать себе палец и выпить смесь, чтобы проверить ее действие. Благодаря лекарям Джин Фу я умел довольно точно отслеживать процессы, происходившие в теле при лечении. Но перед тем как я это осуществил, произошло сразу два события, которые отвлекли меня.
Первое — мы приближались к концу Равнинного моря. Еще день-два, и караван въедет в лес. Уже сейчас всё чаще мы проезжали мимо небольших рощиц. На равнинах я не мог сбежать: слишком хороший обзор и слишком резвые лупоглазы. А вот в лесу, стоит сойти с дороги, как меня уже не догнать и не отыскать.
Второе — после очередного приема у господина Вужоу привратница сунула мне в руку записку, в которой приглашала встретиться позади повозки с одеждой господина. Это было совсем рядом с фургоном лекаря. И я не знал, как лучше поступить.
    
Глава 6 
 Когда погаснет свет
Вернувшись после приема у господина Вужоу, я допил последние капли зелья, которое дал мне старик, перепроверил список ингредиентов, кое-что вычеркнул и отнес его на проверку.