Савва Сторожевский
Наконец, в царствование Алексия Михайловича, при патриархе Иосифе, архимандрите Саввинском Гермогене, обрелись святыя мощи преподобнаго Саввы.
Этому предшествовало умножение чудес от преподобнаго. Так, в 1651 году Андрей Шахов, царский надсмотрщик за постройкою каменных стен монастырских, впал в лихорадку столь опасную, что отчаивался в своей жизни. Но ему во сне явился преподобный Савва и исцелил его. В том году Саввинский ризничий Филарет пересказал Шахову, что братия часто видит в монастыре преподобных Сергия и Савву, которые ночью ходят по кельям и будят братию к утрене. Одному каменщику монастырскому, унывавшему по случаю смерти матери, около того же времени явился ночью некий юноша и сказал, что он послан преподобным Сергием в монастырь преподобнаго Саввы помочь тому работнику и утешить его в горе. Много было и других чудес и явлений самого преподобнаго Саввы, то одного, то вместе с Сергием; — и это было пред самым обретением мощей преподобнаго.
Относительно самого царя Алексия Михайловича, который, с начала царствования своего, обнаруживал особенное усердие к обители Сторожевской, хранится в обители следующее предание: царь Алексий Михайлович, в своё декабрьское путешествие в монастырь, незадолго до открытия мощей, ходил на охоту в окрестные леса Звенигородские. Когда свита его рассеялась по лесу для отыскания логовища медведя и он остался один, медведь внезапно выбежал из лесу и бросился на него. Царь, видя невозможность защищаться, обрёк себя на верную смерть. Вдруг около него явился старец и, с его явлением, зверь бежал от царя. Вопрошённый об имени, старец ответствовал, что его зовут Саввою и что он один из иноков монастыря Сторожевскаго. В это время собрались к царю некоторые из его свиты, а старец пошёл к монастырю. Скоро пришёл в обитель и сам Алексий Михайлович и спрашивал архимандрита о монахе Савве, думая, что это какой-нибудь ещё неизвестный ему подвижник, поселившийся в монастыре. Архимандрит ответствовал, что в монастыре нет ни одного монаха, именем Саввы. Тогда царь, взглянув на образ преподобнаго, уразумел, что это был сам он, велел отслужить молебен и свидетельствовать гроб его.
Открытие мощей совершено торжественно, в присутствии государя, царицы Марии Ильиничны, патриарха, митрополита Новгородскаго Никона (будущаго патриарха), 19 января 1652 года. Мощи, обретённый нетленными после 245-летняго пребывания в земле, положены на правой стороне в соборе, у южных врат, ведущих к алтарю.
Сопровождавший Антиохийскаго патриарха Макария в Россию диакон его Павел говорит, что в 1656 году, празднуя воспоминание открытия мощей преподобнаго, царь Алексий Михайлович подвёл Антиохийскаго владыку к раке преподобнаго, отворил её и показал ему нетленное тело. Государь был поражён этим зрелищем и сказал: «Посмотрите, что за чудный цвет этого чела: самая естественная желтизна и крепость». Он присовокупил: «Когда я вынул святыя мощи из земли, чтобы переложить их в раку, я заметил, что выронил зуб, и до тех пор не успокоился, пока не нашёл его. В промежуток этого времени я страдал от зубной боли. Отыскав потерянный зуб, я потёр им больной свой зуб, и боль мгновенно прекратилась» [10].
В 1680 году, 7 сентября царь Феодор Алексеевич, исполняя обет родителя своего, переложил святые мощи в серебряную позлащённую раку, в которой и доныне они почивают. В 1847 году устроена над ракою новая сень из накладная) серебра, 17 июля 1847 года святыя мощи преподобнаго Саввы, по обнесении их в крестном ходе вокруг собора, поставлены под новою сению. Торжество перенесения и поставления их совершено Филаретом, митрополитом Московским и епископом Дмитровским Иосифом. День 17 июля после того присоединён к числу дней, празднуемых в обители. К этому дню вера сзывает многочисленных поклонников, или благодарящих преподобнаго за помощь в духовных и телесных нуждах, или просящих и ожидающих сей дивной помощи от богодарованнаго источника исцелений. — В этот день бывают трогательный минуты, когда в продолжение крестнаго хода между монастырём и новою обителью [11] при пещере преподобнаго, припев: «преподобие отче Савво моли Бога о нас», непрестанно повторяемый клиром и народом, разносится далеко по лесу, где стоят ещё некоторые дубы, которые могли служить тению своею для преподобнаго. Но и кроме этого дня, по времени года особеннаго удобнаго для богомольцев, и других праздников обители, и в простые дни, и летом и зимою, в этой, от больших путей удалённой, обители находятся христолюбцы, по желанию которых гробовой иеромонах служит при мощах молебны, и ежедневно своды древняго храма оглашаются умилительными словами тропаря преподобному, в кратких чертах обнимающими великую духовную жизнь подвижника благочестия: «Пустыни явился еси доброе прозябение преподобие: от юности бо изволил еси чистое житие, духовному твоему учителю последуя, и того учением ум к небесным вперив, и стаду твоему премудр наставник показался еси. Тем и Христос, яко пресветла тя светильника, чудесы обогати: Савво, отче наш, моли спастися душам нашим».
Л. А. Мей
ИЗБАВИТЕЛЬПоэма
Талантливый и забытый ныне Лев Александрович Мей создал поэму под названием «Избавитель», которая была необычайно роскошно иллюстрирована цветными рисунками художника Николая Самокиша в неорусском «васнецовском» стиле в знаменитом издании Н. И. Кутепова «Великокняжеская, царская и императорская охота на Руси» (1892—1911). Самокиш во всех четырёх томах «Царской Охоты» создал 173 иллюстрации! В наши дни это издание считается одним из самых дорогих на аукционах русских книг XIX — начала XX века.
Главной работой Самокиша стало оформление легенды-истории о спасении царя Алексея Михайловича преподобным Саввой Звенигородским.
Поэма Л. Мея подвигла художника на создание самостоятельной лицевой рукописной книги, в которой присутствуют уникальные инициалы, заставки, миниатюры и маргиналии — заметки-рисунки.
Для «Избавителя» были нарисованы 15 миниатюр-иллюстраций. Среди них изображения зверей, включая медведя, вид на Саввино-Сторожевский монастырь, интерьер храма обители с иконой старца Саввы, царский выезд в Звенигород на охоту, приготовления к охоте, а также поединок царя с медведем, чудесное спасение от зверя, монастырская братия и семья государя Алексея Михайловича.
Некоторые рукописные буквенные инициалы Самокиша явно напоминают о традиции Андрея Рублёва в оформлении старинных книг.
«Избавитель», иллюстрированный И. С. Самокишем, выходил также и отдельным изданием.
Как любил Государь, православный Царь,Алексей-Государь свет Михайлович,Как любил Государь — больно жаловалТу потеху свою государскую,Ту охоту свою соколиную;Да любил Государь позабавиться —Заоблавить в дуброве сохатого,Аль расправить плечо неподатноеИ медведя поднять на рогатину...Вот и было к весне, о Грачевнике,Приезжал Государь со боярамиВ свою отчину, город Звенигород —Помолиться Святому угоднику;В келью стал к самому настоятелю...Будет так, о полудне, на третий день,Мужичок и приходит к келейнику:«Обошёл я медведя для батюшки,Для Царя Алексея Михайловича,Там и там: матерой, да породливый,Только Царской руке и угодливый».Доложили Царю — усмехается,А с самим собой думу думает:«Аль пойти — в одиночку помериться,В молодецкой удаче провериться».И пошёл... За плечами рогатина,А у пояса нож златокованый...И пошёл монастырскою пущею...Видит — тропка проложена по снегу,И промёрзлые сучья надломаны —«Быть сюда!» И пошёл, не задумавшись,По тропе снеговой, меж берёзами.Что ни шаг, то нога оступается,В снег уходит глубоко, а охабень [12]Заметает сугробы, а инеемВся бобровая шапка осыпана...Засветилась полянка... Под соснамиКуча хвороста снегом надавлена,Белый пар так и валит в отдушины;Тут берлога... И Царь сноровляется:У рогатины жало осматривал,Поясок свой шёлковый подтягивал,С плеч спускал соболиный свой охабень.И задумал загадку мудрёную:«Быть — не быть, а свалить косолапого...Не управлюсь — и Русь не управится,А управлюсь — навеки прославится».И поднял он корягу из-под снегаИ ударил корягой по хворосту:И медведь заревел, индо деревоНад берлогой его закачалося;Показал он башку желтоглазую,Вылез вон из берлоги с оглядкою,Дыбом встал и полез на охотника,А полез — угодил на рогатину.Под косматой лопаткою хрустнуло,Чёрно-бурая шерсть побагровела...Обозлился медведь, и рогатинуПерешиб пополам, словно жёрдочку,И подмял под себя он охотника,И налёг на него всею тушею.Не сробел Государь, руку к поясу —Хвать!., ан нож-то его златокованыйИ сорвался с цепочки серебряной...Воздохнул Государь — и в последнееОсенил он себя Крестным знаменьем...Вдруг скользнула с плеча его ЦарскогоСтопудовая лапа медвежая;Разогнулися когти и замерли,И медведь захрипел, как удавленный,И свалился он на бок колодою...Глянул Царь — видит старца маститого:Ряса инока, взгляд благовестника,В шуйце крест золотой, а десницеюОпустил он топор окровавленный...Поднялся Государь — нету инока;Как во сне приходил — и никем-когоНа полянке и между деревьями,Только зверь околелый валяется,И башка у него вся раскроена.Постоял Государь, поглядел кругомИ пошёл в монастырь, призадумавшись.А пришёл, всё сказал настоятелюИ велел привести честных иноковПеред очи свои Государевы.Все пришли, а его избавителяМежду честными старцами не было.Царь и крепче того призадумался:«Помощь свыше, десница Господняя!» —Молвил он и пошёл в церковь Божию.Там на Царское место, у клироса,Становился и начал молитисяПеред образом светлым Угодника;Да как глянул на лик Преподобного —Так и пал на чело своё Царское:Понял — кто был его избавителем.На другой день за ранней обеднеюОтслужил он молебен УгодникуИ вернулся к Москве белокаменной.А вернувшись к Москве белокаменной,Ко Двору своему златоверхому,Приходил Государь — не откладывал —В терема к Государыне ласковой,Что к своей ли Наталье Кирилловне,Слёзно с ней обнимался-здоровался.И сажал Государь, ухмыляючись,На колени меньшого ЦаревичаГосударя Петра Алексеича,Целовал, миловал, приговаривал:«Ох, ты, дитятко, сердце строптивое!Спозаранок в тебе, моё дитятко,Расходилася кровь богатырская —На румяных щеках заалелася,В соколиных очах загорелася...Подрастёшь ты, случится безвременье:Разобидят завистники-недруги,Аль наступят на Русь, на кормилицу,И пойдёшь ты войною на ворогов, —Не надейся на силу могучую,А надейся на милость ГосподнююДа попомни ты слово отцовское:Охраняют Святые УгодникиИ Господь благодатью пожаловалДом честной Пресвятой Богородицы,Вседержавную Русь — православную».Герцог Георгий Лейхтенбергский
СЕМЕЙНОЕ ПРЕДАНИЕЭтот необычный рассказ написан потомком реального участника событий, приёмного сына Наполеона Бонапарта — принца Эжена (Евгения) Богарне. Он основан на семейном предании, передававшемся из поколения в поколение в семье герцогов Лейхтенбергских.