Изнанка прошлого

Через полчаса к нам зашла портье, принесла одежду: плащи для рыбалки, высокие непромокаемые сапоги и два костюма для плаванья. Еще были две круглые упаковки с водными круглыми шлемами, оснащёнными простенькими воздушными артефактами, позволяющими дышать под водой не больше часа. Их она нам отдавала с плохо скрываемым недоумением.
Мы натянули облегающие водолазные комбинезоны, а поверх рыбацкие плащи и сапоги. Вид у нас был, мягко говоря, нелепый. И если бы мы в таком облике решились на прогулку в городе, излишнего внимания точно бы было не избежать. Даже несмотря на то, что Шаранск находился на побережье и большая часть простого населения города весьма уважала рыболовлю, но в элитном секторе появление двух рыбаков вызвало бы изумление. Да и не походили мы с отцом на рыбаков, особенно отец с его копной боевых кос и горой мышц.
— До Дубарецка не поедем, — сказал отец, укладывая в рюкзак шлемы и фонари. — Возьмём скороплавную лодку на пристани и доплывем до места на ней. В море у нас больше шансов уйти от слежки, если она снова будет.
На том и решили. Единственное, что меня смущало, на улице уже давно стемнело, а ночь не лучшее время для морских прогулок, но отцу я ничего не сказал. Он торопился, потому что боялся, что уснет и забудет, зачем мы вообще сюда приехали. Хотя это и было не так, тайник Инесс никак ведь не относился к будущему.
Портье пришла за нами через пятнадцать минут и провела через служебную лестницу к черному выходу. Там нас уже ждал серый несуразный гексаход, похожий на вытянутый пирожок с большими шарообразными колесами.
— Другого транспорта быстро не нашлось, к сожалению, — увидев наше замешательство, развела руками и виновато улыбнулась портье.
Видимо портье предложила подработать кому-то из своих знакомых, которые в эту пору года зачастую сидят без работы. Подобные гексаходы рассчитаны на множество пассажиров — у них довольно высокая проходимость на бездорожье, а еще благодаря колесам они трансформируются в водоплавающий транспорт. Обычно гексаходы возят отдыхающих на удаленные пляжи и острова. Но вид транспорта для нас едва ли имел сейчас значение. Главное, добраться до Шаранской пристани.
Мы сели в гексаход и покинули гостиницу. Вишневого тетрахода нигде не было видно, а значит и слежки за нами больше быть не должно. До пристани добрались весьма быстро, водитель, как и просил отец, был совершенно неболтлив и за всю дорогу сказал лишь три слова: «Здесь вас высадить?»
Отец отпустил водителя, здесь на берегу было безлюдно, вдалеке пришвартовался большой корабль, с десяток разномастных лодок покачивались у причала и только одна из них была скороходной. Все эти лодки сдавались в аренду рыбакам и отдыхающим, а сейчас стояли без дела.
Мы нашли смотрителя за лодками в небольшой хижине на сваях. Он встретил нас небритым заспанным лицом и порядочным запахом перегара. Смотритель долго не соглашался продать нам лодку, ссылаясь, что они только в аренду. Хотя едва ли мы собирались отправляться обратно тем же путем и возвращать ее, когда у нас будут сапоги Инесс. Лодку наверняка мы попросту бросим. В конце концов, отцу пришлось оставить за нее залог куда больше, чем она стоила на самом деле и пообещать, что мы вернем ее завтра днем, иначе смотритель ее отдавать не соглашался.
На лодке вдоль берега до Дубарецка нам предстояло плыть не больше двух часов. И если все пройдет как надо, к утру мы будем в Шаранске, а к обеду уже вернёмся в Варгану. Единственное, что может нас задержать — это поиск входа в пещеру. Но приливы тут бывают довольно редко, поэтому, если я правильно понял Инесс, отыскать вход не составит труда.
На море был штиль, бескрайнюю водную гладь освещал ясный полумесяц. Пусть лодка и старенькая, но она бойко неслась в нужном направлении, безмятежно урча ойра-двигателем. С берега на нас смотрели ночные пляжи, скалистые берега, иногда виднелись вдалеке огни новых городов. От такой мирной однообразной обстановки и прохладного морского воздуха невольно клонило в сон.
— Расскажи мне о событиях будущего. Иначе боюсь, что море убаюкает и я усну, — зевнув, попросил отец, кутаясь посильнее в плащ. — Что именно графиня Фонберг собиралась исправить, ну помимо смены власти в Славии? Ты упоминал какую-то катастрофу — расскажи.
— Метрополия собирается устроить вулканическую зиму. Подорвут вулкан на Материке великих равнин. Затронет и нас, и всю Явь.
— Вот же мерзавцы! — в сердцах воскликнул отец. — Разве это никак нельзя предотвратить?
— Полагаю, что можно, — вздохнул я. — И даже могу предположить, что император знает о том, что Метрополия готовится к чему-то глобальному. Милош Арнгейер у них, и наверняка его допрашивали и по этому поводу. Но Милош не знает, к чему именно готовятся его хозяева, поэтому…
Я недоговорил, мне показалось, что на берегу между кустарников мелькнула тень.
— Необходимо придумать, как рассказать об этом императору, — не обратив внимания на мою настороженность, сказал отец. — Он отправит туда наших людей, и они не позволят метрополоийцам провернуть подобное.
Я не заметил на берегу больше никакого движения, но продолжил следить на всякий случай. С другой стороны, мало ли кому приспичило гулять по ночному пляжу. К тому же мы были уже далеко от Шаранска и полагать, что за нами продолжают следить, да еще и с берега — глупо.
— Не уверен, что я вправе вмешиваться в ход времени настолько, — ответил я отцу. — То будущее, которое я знал, уже не является таковым. Из-за моего вмешательства и так уже многое пошло неправильно.
— Разве ты знаешь наверняка, как правильно? — удивленно вскинул брови отец.
Я закачал головой:
— Нет. И мне бы, как и тебе, хотелось бы избежать катастрофы, спасти тех невинных, которые погибнут из-за извержения Желтого глаза.
— Если ты говоришь, что уже изменил будущее, почему не сделать это снова? Особенно учитывая, что на кону.
— Из-за слов бабки Фрайды, — я говорил с отцом, но не сводил взгляд с берега, хотя в этом не было никакой необходимости.
— Фрайда была сумасшедшей, — мне показалось, что отец произнес это с сожалением.
— Она видела то, что не видят другие. Фрайда сказала, что я не должен менять ход времени. Что из-за этого тьма поглотит мир. А еще она сказала, что предки совершили ошибку, вернув меня.
Отец какое-то время молчал, потом сказал:
— А сам-то ты что думаешь? Зря ли?
— Не знаю, — закачал я головой. — Но из-за вмешательства уже погибло немало людей, которые в прошлом остались живы. Иногда я думаю: что бы я не сделал, делаю только хуже. Но и не вмешиваться я тоже не могу.
— Да, тяжелый груз взвалили на тебя предки, — задумчиво протянул отец. — Но неужели все настолько плохо и ничего хорошего не произошло совсем?
— Наверное, что-то хорошее все же есть, — усмехнулся я. — Например, у вас с матерью будет дочь, а у меня сестренка. В моем будущем ее не было. Или, например, у нас теперь есть источник с мертвой ойрой и теперь нашей семье не придется продавать земли.