Виндзорский узел

Тем временем вернулась леди Хепберн, точно уловив шестым чувством, что беседа окончена. Она принесла свежезаваренный чай, кофе и торт с грецкими орехами, который испекла утром. Заговорили о крикете: Англия одерживала победы на чемпионате мира. Королева, прежде державшаяся невозмутимо, теперь смотрела так, словно у нее гора свалилась с плеч. Она буквально сияла.
— Не хотите ли взглянуть на цветы? — спросила Фиона. — Сара Рейвен прислала мне прекрасные нарциссы, и они прижились на удивление.
Золотистые ретриверы леди Хепберн, Пурди и Пэтси, спустились вслед за гостями с веранды к цветнику. Генри, жена и мать которого тоже увлекались садоводством, живо интересовался изящным способом сажать луковицы цветов — слоями, точно лазанью. Рози, на балконе у матери которой вяли даже кустики помидоров, стоило той хотя бы приблизиться к ним, не любила копаться в земле. Однако, едва леди Хепберн с улыбкой обернулась к королеве и сменила тему, девушка навострила уши.
— Я слышала, у вас в понедельник был чудесный вечер.
— Да, — ответила королева.
— Мне рассказала Кэролайн. Мы с ней созванивались насчет панихиды по Бену. И я вспомнила о том молодом человеке. Я что-то такое слышала — кажется, у него был инфаркт? На следующий день? Надеюсь, это никак не связано с приемом? Насколько я поняла, он не был в числе гостей? Вы его не знали?
— Нет-нет, — осторожно ответила королева.
Подруга не любопытничала — она всего лишь пыталась выяснить, о чем лучше не заговаривать, и, разумеется, заговорила именно об этом. Впрочем, юный Бродский и правда не принадлежал к числу гостей. И нельзя сказать, что она его знала. По крайней мере близко.
— Ох, слава богу. Ужасно, когда молодые здоровые люди умирают вот так, ни с того ни с сего. Видимо, у него было больное сердце, просто он об этом не знал. Наверное, так обычно и бывает — хорошо, что нечасто. Ну да не будем о грустном: Кэролайн говорила, что вечер прошел чудесно и после ужина гости с удовольствием потанцевали. Я обожаю танцевать, а вы? Правда, уже и не помню, когда я в последний раз танцевала. А этот юный русский красавчик перетанцевал со всеми дамами.
— Верно.
— Вы тоже с ним танцевали?
— Да.
— Какая прелесть! И что, он действительно такой великолепный партнер, как описывала Кэролайн?
— Ну… — Интересно, что еще выболтала ее фрейлина, подумала королева.
— Ха! Я по вашему лицу вижу, что это правда. А той даме он и вовсе голову вскружил.
— Какой даме? — спросила королева. — Помню, он танцевал с балериной.
— Кэролайн говорила, он станцевал с обеими. Причем идеально — будто на конкурсе. А потом танцевал с одной дамой, гостьей, и они точно с ума сошли. Наверное, вы уже поднялись к себе. Кэролайн сказала, это был не просто танец, а нечто большее. Они танцевали танго, но между ними буквально искрило. — Леди Хепберн покрутила рукой, растопырила пальцы. — Кэролайн признавалась, что ей было неловко на них смотреть. Они танцевали, как Фонтейн с Нуреевым.
— Вот уж вряд ли! — усмехнулась королева.
— Ну, почти. Кэролайн, конечно, о Нурееве не говорила, но мне хочется так думать.
— Удивляюсь вашему воображению, Фиона. Посмотрите, у бедного мистера Эванса даже уши горят.
Смущенный Генри слабо запротестовал.
— Это все, что мне остается, — заключила Фиона. — Фантазии да сад. И визиты симпатичных ученых. Обещайте, Генри, что непременно приедете снова. Я всегда рада вас видеть.
— Спасибо, леди Хепберн.
— Нам пора, — сказала королева Рози.
Та посмотрела на часы и увидела, что с их прибытия прошло ровно шестьдесят минут. Она не замечала, чтобы босс поглядывала на часы, но ее пунктуальность вошла в поговорку.
— Я схожу за машиной, мэм, — ответила Рози.
Вскоре они уже ехали домой. Королева расположилась на заднем сиденье “бентли”, аккуратно сложив руки на коленях. Закрытые веки подрагивали: она дремала.
    
Глава 8
Утром сэр Саймон, пребывавший в добром расположении духа, принес королеве потертые красные коробки с правительственными документами, которые требовалось просмотреть.
— Вам будет приятно узнать, Ваше величество, что сегодня или завтра слуг перестанут допрашивать. — С этими словами он поставил коробки к ней на стол.
— Прекрасные новости. Следствие меняет направление?
— Отнюдь нет, мэм. Насколько мне известно, выяснилось, что двое слуг, которые в ту ночь были в замке, удивительным образом связаны с Россией. И хорошо, что вышло именно так, — конечно, жаль бедного Бродского. Но кто знает, какой вред они могли причинить.
— Мой бог. И кто же это?
Сэр Саймон достал из-под левой мышки папочку и сверился с записями.
— Александр Робертсон, ваш слуга, и архивариус по имени Адам Дорси-Джонс. Оба служат в Букингемском дворце, но Сэнди Робертсона вы на Пасху перевели сюда, а Адам Дорси-Джонс приехал в библиотеку Круглой башни. Он оцифровывает документы георгианской эпохи. Если я правильно помню, он поступил к нам пять лет назад. Если угодно, я могу проверить.
— Будьте любезны.
— Да, мэм. — Он сделал себе пометку и продолжал: — Обоих освободили от обязанностей и отстранили от работы на неопределенный срок, пока полиция проверяет их алиби, а Ящик выясняет подробности биографии. На всякий случай хотели допросить еще кое-кого, но мистер Хамфрис и без того уверен, что нашел, кого искал.
— Только не Сэнди! — раздраженно воскликнула королева. — Вы же его знаете, Саймон. Его отец был егерем в Балморале. Они поступили к нам на службу, когда Эндрю был еще маленьким.
— Да, мэм. Возможно, именно поэтому на него и обратили внимание. К тому же его жена давно болеет. И лечение обходится недешево.
— Есть же Служба здравоохранения.
— Может, она ездила лечиться за границу? Не знаю. Это все было в отчете, который показал мне Хамфрис. Пока рано о чем-то говорить. А Адам Дорси-Джонс, — сэр Саймон снова сверился с записями, — изучал в университете историю и русский язык; его партнер торгует русскими произведениями искусства.
— Ясно.
— Накануне он попросил разрешения приехать в Виндзор, чтобы взглянуть кое на какие письма: есть версия, что ему приказали внедриться в замок, как только узнали, что Перовский привезет Бродского.
– “Приказали”, видимо, его российские кураторы?
— Да, мэм.
— Вы сказали, мистер Дорси-Джонс поступил на службу пять лет назад?
— Именно так.
— Пять лет, — задумчиво повторила королева. — Не кажется ли вам, Саймон, что молодой музыкант, который ведет никому не известный сайт, — слишком мелкая сошка для такого сложного заговора?