Мертвое сердце

Отец с бабулей спорили о чем-то и с ненавистью глядели друг на друга. Я не была этому удивлена. Не скажу, что белокурую и голубоглазую красотка — бабушку, которую так даже язык не повернётся назвать, все любили. Скорее наоборот, та, в ком я еще месяц назад узнала заочного главу целого миром, была нетерпелива, строга и крайне резка абсолютно со всеми. В ее речи я никогда не слышала мата или грубости, однако обычными словами женщина била в самое сердце, разрывая его словно бомба.
Стоило мне войти в зал, как наступила тишина, и все с улыбкой смотрели на меня. Бабуля Актиния явно заметила сперва приметную заколку на моей голове, а не меня, отец же просто был рад, что меня не пришлось тащить сюда силком. И вся эта радость и счастье продолжались ровно до того момента, пока я не решила снять плащ. Вещь я тут же отдала Майку, который галантно отошёл повесить ее в гардеробную. Выражение лиц родственников можно было описать лишь одной фразой: мне кранты. Из-за чего я тут же пожалела о содеянном. Потому как Леди Актиния Кери сегодня была крайне скромно одета в прикрывающее плечи и грудь по шею платье простого кроя. В отличии от меня, моя юбка занимала ровно квадратный метр, не считая шлейфа сантиметров двадцать.
Да простят меня Боги всех миров и народов, но сегодня я решила рискнуть всем, дабы узнать информацию. Поэтому я оглядела фойе в поисках Вольтера, но, не обнаружив его, медленно и с улыбкой подплыла к отцу.
Народ, толпившийся возле входа в зал, меня не замечал, да и среди Леди тоже мелькали чересчур открытые плечи и грудь, так что меня сейчас мало волновал мой внешний вид.
Но Вильгельм неожиданно направился ко мне навстречу сам, неся кажется над собой целую лавину злости. Я действительно ощутила морозец на коже. Подбежав ближе, отец зашипел прямо мне в ухо:
— После бала ты будешь наказана! Но сейчас слушай меня внимательно! — его глаза угрожающе сверкнули, и он продолжил, — если ты разрешаешь кому-то с тобой танцевать, то автоматически даешь право за тобой ухаживать. Так что никаких танцев! Вообще! Поняла?
Я, и не думавшая танцевать потому, как не умею, кивнула и продолжила слушать. Однако отец вдруг замолчал, вздрогнул от легкого звона, затем тяжело вздохнул и, взяв меня за локоть, отправился в зал. Шли мы медленно и вальяжно, потому я успела подметить нужные детали. Такие, например, как то, что я почти сровнялась ростом с отцом. И это несказанно радовало, ведь теперь я хотя бы буду доставать Вольтеру до плеч и смогу убеждать себя, что это сглаживает другие различия.
Самый большой стадион был меньше этой бальной комнаты. Ярко горел свет, столы с закусками стояли у стен, куча блесток резала глаза, и несколько пар уже танцевали, кружась в центре залы. Здесь было вдохновенно красиво — особенно радовала глаз огромная подвесная люстра под самым потолком. Сотни тысяч мельчайших деталей и разноцветных хрусталиков будто зависли в воздухе, так и пугая тем, что в любую секунду это воистину громадная конструкция может упасть.
На душе же становилось все поганее, свет слепил глаза, и, кажется, у меня развивался хронический психоз.
Мы с очень напряженным Вильгельмом проплыли до противоположной от входа стены и встали в такую же толпу разодетых Лордов и Леди, уже не скрываясь косящихся в нашу сторону. Мне было все равно, я ждала его прихода, неосознанно оглядываясь в сторону выхода.
Неожиданно музыка закончилась, все встали к стене, и в центр зала вышел Магистр — сорокалетний мужчина с сединой в волосах. Как я поняла, что он глава рода Райдер? Просто он был похож на Майкла. Да настолько, что теперь я знала, как будет выглядеть в старости Майк. Неужели дальний родственник может выглядеть настолько идентично? Я много раз слышала от окружающих слово "принц" в его отношении, однако возможно ли парню быть сыном главы Деймоса? Я почему-то думала, что такой отпрыск должен получать образование получше. В роду, например. Или же вызывать всех учителей на дом.
Меня тут же отвлекла Аргхельм, которая почти полностью закрыла лицо вуалью, оставив только нижнюю часть. Именно по ехидной улыбке я ее и узнала. Как вообще можно не увидеть клыкастую улыбку а-ля "Вы все дурачки"?
Арья встала за мной, кивнула в знак приветствия и отхлебнула из бокала с шампанским. А мне не дали! Жмоты. У меня тут между прочим стрессовая ситуация. Мне нужно успокоительное! Хотя бы для души.
— Далекую тысячу лет этот зал собирает множество гостей со всего мира. Мы рады приветствовать гномов, — из толпы послышалось громкое «ух», — эльфов, — я взглянула на противоположный угол и увидела людей с глазами без зрачков, — драконов, — рядом с нами стояла делегация с глазами как у Аргхельм, — русалок и магов. Наши народности жили дружно целый век, — послышались смешки от драконов, — так давайте продлим эту традицию еще на столько же! С Новым годом!
Так и хотелось крикнуть ему "Спасибо, что кратко, четко и лаконично", потому как слушать часовую лекцию о дружбе народов было как-то не по сердцу. Послышался гул голосов с поздравлениями и все выпили.
Кроме меня. Что расстроило еще больше.
А потом все вновь начали танцевать, разговаривать, веселиться, а не стоять и переминаться с ноги на ногу, как некоторые из Асгардов. То есть оба — отец тоже нервничал.
— В чем подвох в ухаживаниях? — шепотом спросила я у подруги, стараясь в тайне от отца узнать как можно больше информации.
Та вновь глотнула из бокала, заставив завидовать ей горючей завистью, наклонилась к моему уху, видимо немного удивившись тому, что я слегка выше ее, и немного пьяным рокочущим голосом возвестила:
— Из всех, кого ты сегодня выберешь, или выберут тебя, то есть и тех, с кем потанцуешь, твой отец выберет тебе жениха.
Танцевать с кем-либо мне еще сильнее расхотелось. Даже глаз задергался. И как отец мог смолчать о таком?! Надо было предупредить меня за месяц, если не за год. Я же оделась так, чтобы привлечь внимание одного Лорда, который вообще похоже не придёт! Разговорить я его хотела! Тьфу! Только проблем очередных себе нажила.
— Что значит «выберут меня»? — я склонилась к уху драконицы, не стесняясь подмигивать отцу, который уже с минуту сверлил нас убийственным взглядом.
Аргхельм допила шампанское, отдала официанту с бокал и ответила мне, с уже притопывающей от нетерпения ногой:
— Ты не можешь отказать главе одного из государств, ну и главам великих родов.
Меня перекосило. Это было хреново. Райдеры меня так вообще пугали до дрожи. То есть, Майкл может потребовать моей руки прямо сейчас, даже не спрашивая разрешения у отца, и сказать "нет" я не могу? Надо придумать, что сделать в такой ситуации. Интересно, а если я упаду в обморок, это будет считаться как отказ?
Однако, самым пугающим было даже не это. Только сейчас я поняла, что и Вольтеру не смогла бы отказать, как бы не старалась. Вот что он имел ввиду под фразой "Бал ничего не изменит". Глупые традиции!
Первым ко мне подскочил какой-то паренек лет пятнадцати, и тут же был послан на хрен под одобрительный кивок папочки, бабушки и Арьи. Культурно, конечно, но веселья в моей жизни это не убавило. Даже наоборот, я нашла в этом отраду для собственной бессовестной душеньки — когда еще можно так, не скрываясь, отшивать парней? Да еще и без последствий.