Смерть в озере
Мерри вскочила и порывисто обняла меня, чуть не проткнув нас обеих моей новой игольницей с иголками. Мир был восстановлен, и мы принялись за рождественский ужин. Так как это был все же мой ужин, блюда нам подали с господского стола. Миссис Дейтон превзошла себя. Мерри, совсем не привычная к хорошему вину, слегка захмелела, и, когда в скором времени ей пришлось спускаться вниз, она легонько покачивалась, а посуда на подносе угрожающе скользила из стороны в сторону. Я решила не показывать ей подарок Риченды, так как не сомневалась, что в таком случае она от хохота вообще поднос уронит.
Заглянул Бертрам поздравить меня и подарить небольшую перламутровую брошь в виде свернувшейся в клубочек кошечки. Я поблагодарила и вручила свой подарок – дорожный набор щеток для одежды. Он рассмеялся и уточнил:
– Это чтобы я не приходил с охоты весь в грязи, да?
– Такие следы ни с чем не спутаешь, – улыбнулась я. – А почему мне кошечка досталась?
– Подумал, что она напомнит тебе о доме. Ведь у всех викариев живут кошки, правда? – чуть запнувшись, пояснил он.
У нас был кот, ловил мышей во флигеле, но моя мать кошек ненавидела и никогда не пускала в дом. Мне кажется, это потому, что кошка – единственное божье создание, под чьим пристальным взором матушка первой отвела бы взгляд, и она об этом знала. Но вслух я сказала:
– Конечно! Это очень мило и приятно, спасибо! – И Бертрам расплылся в улыбке. Как и Риченда, он с благодарностью реагировал на любую похвалу. Их детство было далеко не идеальным.
Вот так и прошел еще один канун Рождества. Я подумала о своей семье и написала им очень длинное письмо.
Вечером Мерри вернулась с легким ужином, но в этот раз остаться не смогла:
– Лорд Стэплфорд сейчас сам не свой, точно кот на раскаленных кирпичах. Этот Гилберт Баркер принес из «Петерфилда» важные новости.
– Какие?
– А мне какое дело, – только и ответила Мерри. – Вернулся Меррит, так что я собираюсь пожелать ему очень, очень веселого Рождества!
Глава 4
«Забыть ли дружбу старую» (к сожалению, не всегда получается, как ни старайся)[4]
Несколько дней между Рождеством и Новым годом тянулись очень медленно. Для остальных же они пронеслись незаметно. Слуги суетились, завершая приготовления к новогоднему приему. Нужно было открыть и проветрить каждую спальню, а оставшиеся гости, как сообщила Мерри, разместятся в небольшой гостинице неподалеку.
– Да этот дом никогда такую прорву народа не видывал, – беспокоилась она, придя ко мне за подносом после утреннего чая. – Очень надеюсь, что пол в бальном зале выдержит. Насколько я знаю, его даже ни разу не опробовали. А миссис Дейтон не знает, в раю она или в аду – в кои-то веки купили все самое лучшее, денег не жалели. Но и работы у нее теперь выше крыши! Даже будет некоторые десерты золотыми листочками украшать.
– О нет, – удивилась я. – Золото же не едят!
– Ну выглядит-то точно как золото. Тончайшее, словно папиросная бумага. Нужно очень-очень бережно накладывать сверху.
– Что за расточительство, – вздохнула я.
– А как ты думаешь, оно… э-э-э… выходит с другой стороны?
– Фу, Мерри, не после завтрака же! И понятия не имею. Зачем Стэплфорду все это нужно?
– Сумасброд, – пожала плечами Мерри. – Кстати, об этом. Риченда уже купила тебе бальное платье? – лукаво подмигнула она.
Я скорчила гримасу в ответ.
– Ричард запретил мне появляться на вечере, так что ей и не пришлось – и слава богу.
– Да, невзлюбил он тебя.
– Это взаимно, – заверила ее я. – Не могу дождаться, когда мы наконец уедем. – Позже я еще пожалею об этом поспешном заявлении.
Мерри выглядела задетой.
– А я была рада, что ты вернулась.
– Мне тоже приятно, что мы снова можем видеться. Может, когда Риченда выйдет замуж, вы с Мерритом могли бы перейти на работу к Мюллеру?
– Я поверю в эту свадьбу, только когда увижу кольца на пальцах у обоих, – отмахнулась Мерри. – Ты знаешь, что газеты окрестили ее «роковой невестой»?
– Ни в одной из моих газет такого не упоминалось.
– Ну, если эта свадьба не состоится, даже твои светские газетки ее так назовут, – ехидно заявила Мерри и убежала.
Ричард был решительно настроен отрицать мое существование, и, вероятно, я должна была чувствовать обиду, но, сказать по правде, меня это не волновало. Я могла проводить время с Бертрамом и видела Риченду реже, чем в поместье Мюллера, что стало большим облегчением. Я даже задумалась, а оставит ли она меня своей компаньонкой. Мне нужна была эта работа, но четырнадцать или больше часов в день с Ричендой оказывали на разум отупляющее воздействие. Я знала, что ее интересовало суфражистское движение, судьба падших женщин и даже распространившееся увлечение духовными практиками, но, похоже, это все осталось в прошлом. Временами она бывала даже остроумной, но в последнее время решила стать хорошей женой и настоящей светской леди. А женщине, даже если она леди, не пристало быть умной, как сказала бы матушка. «Ум девушке нужен не больше, чем пара копыт» – любимая ее фраза. Судя по всему, Риченда собиралась последовать примеру и от использования ума отказаться. Теперь она говорила только «Ганс этим займется» или «Ганс скажет, что с этим сделать». Я очень уважала мистера Ганса Мюллера, но из-за этого желания стать идеальной женой Риченда стала скучной и утомительной. С другой стороны, в их семье произошло столько убийств и скандалов, какое я имею право досадовать, что Риченде хочется нормальной жизни?
Ох. Придется это признать. Мне было скучно. Господь свидетель, я не хотела снова наткнуться на мертвеца, но немного волнения или требующая решения загадка были бы очень кстати. И снова позже я пожалею об этих словах: «Будь осторожен со своими желаниями».
Наступил канун Нового года. У меня была припасена хорошая книжка, камин растоплен на славу. Мне удалось убедить Риченду не надевать ярко-желтую ленту для волос к платью в сине-малиновую клеточку – наряд и сам по себе достаточно эпатажный, и я порадовалась, что Ганс не смог приехать. Все-таки есть предел терпению помолвленного мужчины, потом его ничто не удержит от переселения на континент. Без ленты такое платье говорило о необычном вкусе его обладательницы, но хотя бы уже не угрожало пищеварительному процессу гостей. Я также последовала совету Бертрама запереть дверь, поэтому в целом чувствовала себя спокойно и уверенно. Мне принесли ранний ужин, так что до самого утра первого января можно было никого не видеть.
Я как раз добралась до захватывающей сцены в романе: героиня одной рукой цеплялась за уступ, помощи ждать было неоткуда, и вдруг кто-то постучался ко мне. Часы показывали десять вечера. Ужин давно закончился, и приглашенные, похоже, рыскали по дому в поисках освежающих напитков. Так что я проигнорировала звук. Но незваный гость отличался настойчивостью. Стук стал громче.