Тридцать дней до развода

Решив отпраздновать свое поражение, я собралась прогуляться вечером по центру города, посмотреть на украшенные к какому-то очередному фестивалю улицы — и удивилась, встретив на пешеходных улицах столько молодых и веселых людей моего возраста.
Здесь слово, там два, и так меня втянули в какой-то бар — в стилистике НЭПа, с шокирующе низкими для столицы ценами. Там танцевали, знакомились, играли в какие-то смешные игры, угощали друг друга пивом и болтали обо всем подряд.
Столица веселилась: пятница! Свобода! Весна! Любовь!
Веселье засосало меня, втянуло в круговорот знакомств, баров, площадей, улыбок и чьих-то рук. Разноцветный туман поплыл перед глазами, и в полночь я обнаружила себя говорящей: «К тебе!» — красавчику с бритой головой и тоннелями в ушах. Звали его Валентином.
Правда, поехали мы не к нему, а в сетевой отель, как я потом узнала, предназначенный специально для таких развлечений. Где-то в перерывах между ними, когда мы пили холодную минералку из горлышка и трепались обо всем подряд, он спросил, где я работаю, а я рассказала свою печальную сагу.
Ну он и предложил устроиться в издательский дом, где сам трудился фотографом.
«Ты девушка яркая, а нам всегда приятно видеть на ресепшене красивых модно одетых сотрудниц».
Я вообще-то искала работу дизайнером…
Но еще через неделю неудач сдалась и позвонила по номеру, который он сам забил мне в телефон. Правда, Валентин подумал, что я хочу повторить ночь в отеле, а я хотела выселиться из адского хостела, где бесконечные вечеринки продолжались круглосуточно.
В двадцать лет это зашибись, но мне было вообще-то двадцать восемь.
Впрочем, ночь мы повторили. И не раз.
Это был такой красивый роман!
Мечта всех девчонок из провинции, которые приезжают покорять Москву!
Просто «Красотка» по-московски — если исключить профессию героини, конечно…
Все то, о чем я только читала в сети или видела по телику в передачах про хипстеров и деток олигархов, разворачивалось передо мной вживую!
Ужины в ресторанах Новикова, где кусочку мяса на тарелке устраивают спа-день, а топинамбур, который у нас в частном секторе скармливают свиньям, украшают черной икрой и съедобным золотом.
Вечеринки в лофтах с видом на вечно стоящее в пробках Садовое кольцо, завтраки с доставкой теплых круассанов на дом.
Сонные курьеры, доставляющие букеты из ста роз к моему пробуждению, — приходилось вставать в шесть утра, чтобы успеть на новую работу. Это только творческие личности могли являться в офис после обеда, я все же была техническим персоналом.
Самые модные едальни на рынках, гастро-бары, молекулярная кухня, бургеры в черных перчатках, заново открывающиеся легендарные ночные клубы из девяностых.
Катание на белоснежных яхтах по ночной Москва-реке и секретные вечеринки в офисах Делового Центра.
Валентин был всегда прекрасен, пах селективной парфюмерией унисекс, носил лоферы на босу ногу и пил смузи из трав на ночь — оставаясь неизменно у меня. Он никогда не звал меня к себе.
А я, воспитанная приличной девушкой, которая всегда молча ждет первого шага от мужчины, не спрашивала почему.
Ну вот… на новогоднем корпоративе узнала.
На масштабный праздник всех приглашали со «вторыми половинами», и я подумала, что Валентин не отдал мне второй билет, потому что я и так попаду на вечеринку.
Потом долго рыдала в мужском туалете на одном из пустых этажей — боясь, что в женский может зайти красавица-жена моего любовника.
Девочки-напарницы меня утешали, притаскивали сок, мартини и бутерброды с колбасой, по очереди дежурили у дверей, чтобы заблудившиеся гости не вошли случайно, и каждая, каждая спросила участливо: так ты не знала?
Я! Не! Знала!
Видела скан его паспорта: у нас на ресепшене полный доступ к карточкам сотрудников. Не было там штампа. И кольца на пальце не было. Даже следа от него. Я и расслабилась.
Эх, Москва, Москва…
«А мы думали, ты просто продвинутая такая, крутая. Зачем говорить, если все знают?»
Я оказалась не продвинутой и не крутой.
«Ну, она жена, но как бы не жена. Мы просто вместе живем».
Закатила ему скандал, разбила какую-то модную награду, которую Валентину вручили на европейской фото-биеннале. Он рассвирепел, скрутил меня и легко и непринужденно перевел ярость в страсть. Мы сломали пару хлипких дизайнерских стульев и разбили еще и вторую награду.
А потом он пообещал, что бросит ее немедленно!
Сразу, как вернется из сервиса его машина: надо же помочь ей переехать.
Сразу, как она найдет работу: не выгонять же человека на улицу без денег.
Сразу после дня рождения: жестоко будет портить праздник.
Сразу, как она вылечит депрессию, а то ведь и до суицида может дойти.
Сразу, как она оправится после смерти мамы.
Сразу же.
Сразу.
 
Когда он сказал: «Через месяц я женюсь!» — я подумала, что это такое изощренное предложение. Вполне в духе странных шуток Валентина: он любил абсурдные приколы и черный юмор.
Ждала, когда ему надоест это развлечение: он доиграет до конца, достанет кольцо, встанет на одно колено — и мое трехлетнее ожидание кончится.
Я подыгрывала как могла. Расспрашивала о «невесте», ожидая услышать, что у нее светлые волосы, карие глаза, она любит ирисы и белую рыбу — как я.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Частично ответы совпадали, частично нет. Но вы же знаете мужчин, они думают, что все на свете женщины любят розы и сладкое!
Реальность безжалостно трещала по швам и окончательно лопнула, когда он сказал: «Сейчас фотку покажу, на последнем проекте я ее больше, чем модель, снимал».
И показал. Нежная блондинка с кукольным личиком и темными глазами.
Не я.
Не я — его любовница последние три года. Не я — та, у кого он ночевал не меньше трех дней в неделю. Не я — поздравившая его в день отъезда гражданской жены феерическим и немного извращенным сексом. В награду.