Танец чайки

– А потом?
– Потом больше не звонил. Но потом Фацио спрашивал раза два в день, не меньше, не звонил ли, случайно, Манселла. И всякий раз, когда я говорил нет, он говорил, что, если вдруг позвонит, немедленно соединить с ним, потому что очень сильно важно.
– Спасибо, Катаре, ты мне очень помог.
– Синьор комиссар, позвольте спросить?
– Спрашивай.
– Что с Фацио?
– Ничего. Ерунда, не волнуйся.
Катарелла вышел, изо всех сил стараясь не волноваться.
Как только за ним закрылась дверь, Монтальбано тяжело вздохнул и решил сделать то, чего делать не хотел. Лучше начать с худшего. Он набрал номер доктора Паскуано.
– Доктор на месте?
– Занят.
– Монтальбано это. Позовете его?
– Комиссар, вы меня извините, но не могу. Он с самого утра чернее тучи, всем грубит, и как раз сейчас проводит вскрытие.
Видимо, Паскуано накануне крупно проигрался в покер. В таких случаях голодный тигр добрее, чем доктор Паскуано.
– Тогда я вас спрошу. Ночью и сегодня утром были новые поступления?
– Свежие трупы, хотите сказать? Нет.
Монтальбано с облегчением вздохнул.
Он вышел из кабинета и, проходя мимо Катареллы, бросил:
– Я в Монтелузу, вернусь через час. Скажешь Ауджелло, пусть звонит на сотовый.

В Монтелузе три городские больницы и две частные клиники. Раньше достаточно было позвонить по телефону, сказать, что ты из полиции, и тебе сообщали всю необходимую информацию. Теперь эта чертова политика конфиденциальности, пока не придешь сам и не покажешь удостоверение, ни слова не добьешься.
В городских больницах Фацио не было. Предстояло самое сложное: частные клиники. Эти хранят секреты пациентов лучше, чем швейцарские банки. А сколько мафиози там оперируется! Вестибюль в первой клинике напоминал холл пятизвездочного отеля. За стойкой регистратуры, которая сгодилась бы в качестве зеркала, стояли две женщины в белых халатах – молодая и пожилая. Придав лицу суровое выражение, он обратился к пожилой:
– Комиссар Монтальбано, – и протянул удостоверение.
– Чем могу вам помочь?
– Мои люди будут здесь через десять минут. Все пациенты должны находиться в палатах, посетителям запрещено покидать больницу.
– Вы шутите?
– У меня постановление прокурора. Ищем опасного преступника, его фамилия Фацио, по нашим сведениям, со вчерашнего он дня находится у вас.
Регистраторша, белая как полотно, наконец ответила:
– Но у нас два дня как нет госпитализации! Смотрите сами! – И она повернула к комиссару монитор компьютера.
– Не морочьте мне голову! У нас есть сведения, что в клинике Матердеи…
– Но это не клиника Матердеи!
– Как?!
– Это клиника Салус!
– О боже! Простите, я ошибся. Извините! Всего доброго! Кстати, не вздумайте предупреждать Матердеи!
Из второй клиники его просто выгнали. Встретила его старшая медсестра лет шестидесяти, ростом под два метра, тощая, как смерть, и такая же страшная.
– Мы не подбираем на дорогах раненых бандитов.
– Хорошо, синьора, но…
– Я вам не синьора.
– Не надо отчаиваться, рано или поздно вы встретите своего принца.
– Вон отсюда!
Монтальбано садился в машину, когда его кто-то окликнул. Знакомый врач. Комиссар изложил суть дела. Врач ушел и через пять минут вернулся на парковку.
– Новых пациентов в эти дни не поступало.
Что это значит? Все вдруг сделались здоровыми или просто не накопили денег на оплату частных клиник? Ладно, главное, что Фацио нет ни в одной больнице. Куда же он подевался?
Зазвонил телефон: Мими Ауджелло.
– Сальво, ты где?
– Возвращаюсь в Вигату, был в Монтелузе, обошел все больницы. Фацио здесь нет.
– Слушай, а что, если…
Монтальбано понял.
– Не волнуйся, в морге его тоже нет. Есть у тебя новости?
– Есть. Приезжай в порт. Жду у входа, у южных ворот.
– Еду.

Южные ворота находились неподалеку от восточного пирса, где комиссар любил прогуливаться после обеда. Они служили главным образом для проезда машин на паром, направляющийся на Лампедузу. Отчаливал он ближе к полуночи. Как только начинался сезон отпусков, этот район порта превращался в бивак для туристов, ожидавших погрузки на корабль.
С обеих сторон огромных ворот стояли будки для офицеров финансовой полиции, контролировавших движение.
Днем, как правило, здесь было спокойно, оживление начиналось лишь к вечеру.
– Ночью эти и центральные ворота закрываются. Открытыми остаются только северные, – объяснил комиссару Мими.
– Почему?
– Потому что там швартуются рыболовные суда, там находятся склады и грузятся рефрижераторы, в общем, все, что нужно рыбакам.
– Если с Фацио что-то случилось, это случилось ночью.
– Вот именно.
– Тогда почему мы у южных, а не у северных ворот?
– Нас ждет офицер, его фамилия Сассу, прошлой ночью он дежурил у северных ворот.
– Он что-то видел?
– Идем, поговоришь с ним сам.
Сассу было лет двадцать с небольшим, парень оказался компетентным и неглупым.
– Рыболовецкие суда обычно возвращаются не раньше полуночи, разгружают улов, часть которого остается здесь, а остальное грузят в рефрижераторы, и те сразу уезжают. Работа кипит примерно до трех часов ночи, потом наступает тишина. Часа в четыре я услышал странные звуки. Мне показалось, это выстрелы.
– Сколько их было? – спросил Монтальбано.
– Два.
– Вы уверены, что это были выстрелы?
– Не уверен. Это мог быть звук мотора. Например, мопеда или мотоцикла. Кстати, сразу после этого мимо меня проехал большой мотоцикл. Поэтому я не встревожился.
– Сзади был пассажир?
– Нет.
– А вы не слышали криков, угроз? Может, кто-то звал на помощь?
– Нет, ничего.
– Вы можете вспомнить, откуда послышались выстрелы?
Сассу задумался, вид у него вдруг стал растерянным.
– Странно, – пробормотал он.
– Что?
– Я сейчас подумал… что, скорее всего, вы правы.
– Почему?
– Между двумя хлопками прошло несколько секунд. Мне показалось, я слышал первый рядом с доком, но следующий раздался намного дальше, где-то в районе второго или третьего склада… Если бы это был мотоцикл, я бы услышал оба хлопка с одной стороны.