Повседневная жизнь советского крестьянства периода позднего сталинизма.1945–1953 гг.

Партийные функционеры, отчитываясь о проведенных собраниях, отмечали: «…в своих выступлениях колхозники резко критиковали лодырей, людей, ведущих паразитический образ жизни, и требовали сурового их наказания» [1139]. Но на самом деле крестьяне, помня уроки коллективизации и раскулачивания, боялись открыто выказывать свое недовольство. Безропотно принимая положения Указа и голосуя за выселение своих односельчан, они осознавали безысходность ситуации, понимали, что ничего изменить невозможно: власть всесильна.
За весь период реализации Указа от 2 июня 1948 г. лишь в одном колхозе им. Молотова Старо-Майнского района Ульяновской области колхозники отказались выселять односельчан. На предложение властей исключить из колхоза и подвергнуть уголовному преследованию ветерана Великой Отечественной войны, выработавшего в колхозе в 1948 г. 68 трудодней, собрание колхозников единогласно постановило: «Выселять никого не будем!» [1140] В результате все кандидатуры на выселение, намеченные властями, общим собранием колхозников не были поддержаны. Вопрос о выселении был снят с повестки дня. Собрание завершилось лишь предупреждением лицам, уклоняющимся от работы в колхозе.
Таким образом, практика реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР в поволжском регионе свидетельствует о том, что это была очередная волна давления на советское крестьянство, элемент политики раскрестьянивания. Власти не стремились экономически мотивировать колхозников к работе в общественном хозяйстве, полагаясь на репрессивные меры.
После проведения первых собраний по Указу от 2 июня 1948 г. и вынесения общественных приговоров о выселении колхозников в отдаленные районы СССР трудовая дисциплина в колхозах начала улучшаться. Как отмечало районное руководство, колхозники даже без приглашения бригадиров и иных должностных лиц сельскохозар-телей выходили на работу, перестали пререкаться с бригадирами и выполняли их указания [1141]. Реализация данного Указа не только улучшила трудовую дисциплину, но и повлияла на производительность труда, колхозники стали работать более интенсивно. Так, например, в колхозе «Луч социализма» Сенгилеевского района Ульяновской области до проведения собрания колхозники при уборке урожая подсолнечника ручным способом убирали 3-4 сотки в день, а после собрания выработка увеличилась до 10-12 соток [1142].
В Ульяновской области к 15 октября 1948 г. только в Павловском районе во исполнение данного Указа прошли три колхозных собрания и два сельских схода, где было принято решение о выселении 14 человек, но фактически приговоры были исполнены только по отношению к 10 колхозникам. Решения сельских сходов по четырем гражданам были отменены исполкомом Райсовета как ошибочные [1143]. Как было указано, «при подборе кандидатур для обсуждения на общем собрании граждан сельский Совет ошибочно показал М-вой год рождения 1929, а при рассмотрении этого вопроса на исполкоме выяснилось, что гражданка М-ва 1931 г. р. и в 1948 г. окончила 7-й класс средней школы», а остальные колхозники оказались тяжело больными, среди них Стешина, которая с «с 1940 по 1947 г. работала трактористкой и была ударницей» [1144], но в 1948 г. в колхозе работать не могла, ухаживала «за больной, умалишенной матерью» [1145]. В Сенгилеевском районе в с. Артюшкино к выселению были приговорены многодетные матери, «не способные к физическому труду» и имеющие «заключения медицинской экспертизы».
Однако последствия Указа были краткосрочными, и уже в 1949 г. было зафиксировано падение трудовой дисциплины в колхозах. Летом 1949 г. в Радищевском районе в ходе организованной областной прокуратурой проверки трудового участия колхозников в общественном производстве было установлено, что «правления колхозов игнорируют постановления СНК от 13/-42 года, то есть [1146] не проводят борьбу с нарушениями трудовой дисциплины, в результате в этих колхозах большое количество колхозников не выработало установленного минимума трудодней» [1147]. В этом же году в колхозе им. 1 Мая Карсунского района не выработали установленного минимума трудодней из 382 трудоспособных колхозников 123 человека [1148]; в Базарно-Сызганском районе наблюдались «низкая трудовая дисциплина, невыработка норм, поздний выход и ранний уход с работы» [1149]. В 1950 г. в Инзенском районе в 12 колхозах более 30 % колхозников не выработали установленного минимума трудодней [1150]. А в целом по области в 1949 г. 38 336 человек, или 16 % трудоспособных колхозников не выработали законодательно установленного минимума трудодней [1151]. Приведенные выше примеры доказывают справедливость вывода Т.Д. Надькина, что сталинская модель аграрного развития исчерпала свой потенциал уже к началу 50-х годов ХХ в. Методы воздействия властных институтов на колхозное крестьянство оказались неэффективными.
Отсутствие материальной заинтересованности колхозников в результатах своего труда делало общественный труд бесполезным занятием. Труд в парадигме крестьянской ментальности перестал быть нравственным критерием, определяющим смысл жизни сельского человека. Ярким свидетельством является процесс эрозии крестьянской трудовой этики в послевоенное время, который невозможно было остановить репрессивными мерами и специальными политическими кампаниями, направленными на запугивание сельских обывателей.
 
5.4. Коррупция в структуре повседневных практик сельского социума
Борьба с коррупцией является одной из актуальных проблем современного российского общества. По мнению председателя правительства РФ Д.А. Медведева, «она стала привычным, обыденным явлением, которое характеризует саму жизнь нашего общества» [1152]. Как отмечают многие исследователи, коррупция в современной России приобретает системный характер, проникая во все важнейшие сферы социального взаимодействия [1153], и является не только экономической проблемой, но и духовно-нравственной, подрывающей основы морали. Не случайно патриарх Московский и всея Руси Кирилл на встрече с председателем Счетной палаты РФ Т. Голиковой высказал мысль о том, что коррупция «разъедает здоровую ткань общества и подрывает устои государства» [1154]. Без ее преодоления «невозможно никакое реальное общественное согласие и невозможна подлинная солидарность людей, которая, в свою очередь, является условием успеха» [1155].