Однажды я выберу тебя
«Просто умри уже», – молил я.
Каким-то образом мне удалось добраться до квартиры, никого не убив. Я включил холодный душ, но не шагнул под него. Фейт оставила немного вина, но я не стал его пить. Хотя пришлось приложить неимоверные усилия, борясь с желанием выдернуть пробку и жадно выпить все прямо из бутылки. Вместо этого я сел в кресло напротив дивана, пытаясь держаться за сегодняшний день, но чувствуя, как он выскальзывает из дрожащих пальцев.
Потом пришло сообщение от Макса.
Мне пришлось чертовски потрудиться, чтобы взять себя в руки и не заставлять его волноваться. Когда мы закончили беседу, я и в самом деле гордился собой. И почувствовал себя лучше только из-за Макса. С ним все стало лучше во всех отношениях. Сострадание и искренность Макса стояли первыми в растущем списке всего, что я в нем любил.
«Любил?..»
У меня перехватило дыхание. Чувства, испытываемые рядом с Максом, казались настолько хорошими, что представлялись невозможными. Недосягаемыми. Но, может быть…
«Может, у нас что-то есть. Вдруг все будет хорошо».
Я вылил все бутылки вина в раковину и лег спать, согретый мыслями о Максе, наполненный тем, чего уже давно не чувствовал: надеждой.
На следующее утро я отправился на работу.
* * *
– Сильвия, – проговорил я, проходя мимо стоявшего возле кабинета стола. – Можешь зайти ко мне?
Она вошла следом за мной. Пока она закрывала дверь, я бросил чемоданчик на диван у окна.
– Что, черт возьми, происходит? – потребовал я ответа.
– Не уверена, что понимаю, о чем вы, – тихо произнесла она, но в самом ее тоне ясно слышалось, что она прекрасно все поняла.
– Стоит мне подойти ближе, все разговоры смолкают. Никто не смотрит в глаза. Все потому, что этого кретина Милтона назначили исполняющим обязанности генерального директора вместо меня?
– Возможно, – проговорила она. – Но, честно говоря, по-моему, это лишь часть общей картины. Есть ведь еще фотографии «Общественности Сиэтла».
В животе словно возник ледяной ком, а уши внезапно заложило ватой.
«Они знают…»
Я стиснул зубы от злости. А может, чтобы они не стучали.
– Чертовски смешно. Неужели все настолько темные и отсталые, что решившие пообедать парни уже являются поводом для сплетен?
– Нет, все дело в сопоставлении. Произведенном впечатлении. Сперва появляются фотографии, а вскоре Милтона назначают исполняющим обязанности гендиректора. И вот возле кулера с водой начинаются разговоры, что ваш отец отдал пост Милтону именно из-за фотографий. – Она смотрела куда угодно, только не на меня. – Ходят слухи…
«Нет, я могу сделать лучше…»
– Папа не видел фотографий. Да и в любом случае, они бы роли не сыграли, – солгал я. – Они ничего не значат.
Сильвия кивнула.
– Конечно, сэр.
«Она не верит, что они ничего не значат, поскольку знает – это неправда».
Я насмешливо взглянул на нее.
– Можешь идти.
Сильвия вздрогнула, и я почувствовал себя полным придурком, но не смог найти в себе силы извиниться. Я ощущал себя голым. Выставленным напоказ. Меня охватила паранойя. Здесь задёавали вопросы об отце и обо мне. Если копнут поглубже, то узнают о Чисане и об унижении… Все выплывет наружу, и окружающие решат, что знают, каков я, прежде, чем я сам смогу это осознать. И освободиться от того, что сделала со мной Аляска.
– Они обо мне ни хрена не знают, – пробормотал я.
Чтобы доказать это, я не стал отвечать Максу, когда тот прислал сообщение, желая узнать, как дела. Я заставил себя выбросить его из головы, вместе с нашим свиданием и поцелуем, и сосредоточился на работе. Мне нужно вернуть фирму, спасти жизни и восстановить общины. Что может быть важнее?
Я повторял себе это, пока один день сменялся другим. И вот минула уже целая неделя, а я не сказал Максу ни слова.
Ни единого.
* * *
В пятницу утром Сильвии не было за столом. Я решил, что она устала от всей этой хрени и ушла. Но не успел я сесть, как она поспешно возникла в дверях.
– Началось, – проговорила она. – Включите Си-эн-эн.
Я открыл ноутбук и нашел сайт Си-эн-эн.
– Вот, – указала Сильвия, заглядывая мне через плечо. – Первый иск против «Марш Фарма» одобрен и будет рассматриваться местным судьей в Вирджинии.
Я просмотрел статью.
– Плохо.
Группа скорбящих матерей, потерявших детей из-за передозировки, объединилась с шерифом маленького городка и местным врачом, надеясь доказать, что дети их стали наркоманами не сами по себе. ОксиПро слишком распространился и обладал весьма сильным действием, а «Марш Фарма» небрежно относилась к практике выписывания лекарств.
«Их нужно привлечь к ответственности», – цитировались в статье слова одной из матерей. Ее сняли с фотографией умершей дочери в руках.
«Согласен на сто процентов».
Но я надеялся, что мне отведут больше времени. Всего два дня назад, опираясь на власть, что давал пост исполнительного директора, я отправил служебную записку начальнику лаборатории, требуя добавить в ОксиПро сдерживающий злоупотребление компонент и разработать более строгие рекомендации по его назначению. Еще одну я отправил в отдел маркетинга, приказав немедленно пересмотреть все методы распространения.
Третья улетела в финансовый отдел с распоряжением выделить больше средств на новые клинические испытания Орвейла. Препарат и в самом деле оказался чрезвычайно эффективен для пациентов с рассеянным склерозом. Более ранние испытания это доказали, да и отец проверил его действие на себе.
Мне хотелось сделать что-то такое, чем можно гордиться. Показать, что наша компания способна не только наживаться на несчастных, страдающих зависимостью к ОксиПро.
У Сильвии звякнул мобильник. Прочитав сообщение, она удивленно посмотрела на меня.
– Это от Милтона. Он хочет, чтобы вы немедленно поднялись наверх.
Я закрыл ноутбук.
– Даже не сомневаюсь.
Я поднялся на служебном лифте на один этаж. Раньше этот кабинет принадлежал отцу. И должен был стать моим. Как и во всех офисах руководства, здесь имелись окна от пола до потолка, только большего размера, раза в два. Я заметил шесть человек, что расселись на диване или развалились в мягких креслах. Они пили коньяк и смеялись. И выглядели вполне довольными собой. Словно что-то праздновали.
– А, Сайлас. Входите. Прошу, садитесь, – проговорил Милтон. – Выпить?
– Нет, спасибо, – отказался я, оставшись стоять в стороне.
– Вы же знакомы, – произнес Милтон. Он представил служащих из разных подразделений компании. Я не так долго проработал в компании, чтобы знать хоть кого-нибудь из них.