Средневековье в юбке
Святая Бригитта, гравюра Альбрехта Дюрера, около 1500 г.
К этому добавлялось то, что вдова в большинстве случаев пользовалась куда большей свободой, чем девица или замужняя женщина. Ее больше не опекали ни отец, ни муж, к тому же по закону после смерти мужа ей полагалась вдовья доля. Относительно свободная и финансово независимая женщина настолько не соответствовала представлениям богословов о женском идеале, что вызывала у них вполне естественное негодование одним фактом своего существования. Впрочем, и светские мужи негодовали тоже, но поделать ничего не могли, потому что сложившаяся ситуация была результатом не каких-нибудь демонстраций, а сложившейся к Позднему Средневековью социально-экономической обстановки.
Ну и как тут не вспомнить великолепно созданный Чосером образ Батской Ткачихи, который хоть и отдает дань давней литературной традиции сатирического изображения вдов, но в то же время отчетливо демонстрирует и права средневековых вдов, и возможности женщин с характером.
Джеффри Чосер, «Кентерберийские рассказы.
Пролог Батской Ткачихи» (отрывки).
…Пять ведь разна паперти я верной быть клялась.В двенадцать лет уж обвенчалась я.Поумирали все мои мужья.А видит бог, я их любила очень.…Всю правду о мужьях своих открою:Хороших было три, а скверных двое.Хорошие — все были старикиИ богачи. Так были великиСтаранья их, что им скорей обузойСупружества обязанность и узыКазалися. Вы знаете, о чемЯ говорю. И я была бичом.Чтобы кровать как следует согреть,Что ночь — им приходилось попотеть.…Четвертый муж был пьяница, гуляка,Имел любовницу, знал девок всяких…Несносно было мужа разделятьС наложницей, и стала я гулять.…Мой пятый муж — господь да упокойЕго в земле! — был вовсе не богат.Он просто по любви был мною взят.…К тому же уйму знал он поговорок.Их было столько, сколько в поле норокИли травинок на большом лугу.Вот слушайте, что вспомнить я смогу…«Поверь, что женщина, чуть платье скинет,Как нету и стыдливости в помине»…Какою яростью, какой печальюЕго слова мне сердце наполнялиС тех пор, как я пришла из-под венца.И в этот раз поняв, что нет концаПроклятой книге и что до рассветаОн собирается читать мне это, —Рванула я из книги три страницы,И, прежде чем успел он защититься,Пощечину отвесила я так,Что навзничь повалился он в очаг.Когда ж пришла в себя, то увидала,Что на полу я замертво лежалаС разбитой в кровь щекой и головойИ в страхе муж склонялся надо мной.Он был готов уж скрыться без оглядки,Как застонала я: «Убийца гадкий,Мои богатства думаешь прибрать?…Но все ж по малости заботой, лаской,А то, когда придется, новой таскойБыл восстановлен мир, и вот с тех порТакой мы положили уговор,Что передаст узду в мои он руки,А я его от всяческой докукиОсвобожу и огражу притом.Дела и помыслы, земля и дом —Над всем я власть свою установила.А чтобы той проклятой книги силаНас не поссорила, ее сожглаИ лишь тогда покой найти смогла…Вдовье правоЕсли бы можно было, я бы написала эти слова заглавными буквами, да еще и цветом выделила бы. Потому что вдовье право — это самое важное право в жизни средневековой женщины. Почти все, кто пишет романы и снимает фильмы о Средневековье, делают ошибку именно в этом — в непонимании разницы между правами женщины вообще и теми, которые она могла получить по вдовьему праву.
Жена, как я уже говорила, была как бы частью мужа, она пользовалась всеми привилегиями в соответствии с его статусом и отдавала приказы от его имени. Но сама она была практически во всем недееспособна, большая часть ее прав на какую-то социальную и экономическую деятельность сводились к тому, чтобы действовать от имени мужа. То есть общее право гласило, что «муж и жена являются единым правомочным субъектом, как являются единым телом, и этим единым субъектом (телом) является не жена, а муж».
Но вот муж умирает, и что за этим следует? Как ни странно, но вдова наследовала не только положенную ей часть имущества, в большинстве случаев она наследовала также и права мужа. Вдова лорда получала право сама управлять поместьем, вдова ремесленника — руководить его мастерской и заниматься его ремеслом, вдова купца — самостоятельно заключать торговые сделки, вдова фермера продолжала арендовать полученную им землю и обрабатывать ее.
Батская Ткачиха, Кентерберийские рассказы, манускрипт 1410 г., Англия
Как пишет Мортимер: «Жена портного может сама стать портнихой, или, если смотреть шире, женщина может заниматься любым из более сотни известных ремесел — даже стать оружейником или купцом. Маргарет Расселл из Ковентри — главный пример очень богатой провинциальной женщины-купца. Из одной только экспедиции в Испанию она привезла товаров на 800 фунтов. Женщину, которая распоряжается таким капиталом и организует международные торговые экспедиции из Ковентри, трудно назвать угнетенной».
Даже единственная в истории женщина-шериф была таковой по вдовьему праву. Там вообще была любопытная ситуация — должность была наследственной в семье дамы, но сама она, будучи женщиной, не имела права ее занимать, поэтому шерифом был ее муж — по наследственному праву жены. Но, овдовев, она получила возможность сама занимать эту должность — по праву покойного мужа.
Конечно, в большинстве случаев продолжать занятие мужа самостоятельно было довольно сложно, и женщинам приходилось прибегать к мужской помощи — нанимать работников, а иногда и вовсе спешно выходить замуж, чтобы дело не простаивало. Но эти решения они могли принимать самостоятельно, не говоря уж о том, что брачные контракты состоятельных вдов, естественно, составлялись в их пользу, и во втором браке женщины нередко имели намного больше прав и свобод чем в первом.
Почему не остаться вдовой?Но большие права создавали вдовам и большие проблемы. Естественно, оставлять женщин в покое и позволять им жить и дальше почти свободными от мужского руководства никто не собирался. Церковь беспокоило, что вдовы впадут в блуд, да еще и мужчин будут совращать с пути истинного. Светским властям не нравилось в принципе, что женщины могут жить самостоятельно, это казалось им подрывом устоев. Да и окружающие — соседи, знакомые — тоже не приветствовали долгое вдовство. Ведь кто такая вдова в глазах мужчин? Кошелек без владельца, который хорошо бы прибрать, если женщина богата. Сексуальный объект без хозяина и защиты, если женщина бедна. Возмутительный конкурент, если она занимается ремеслом.
