Лилия и меч

Лили лежала в постели в окружении серебристой волны своих аккуратно расчесанных волос. У огня, уютно устроившись, расположилась похожая на откормленную кошку Гадрен. Элис улыбалась свертку, который осторожно держала в руках.
При появлении мужа Лили обратила к нему бледное сияющее лицо, и ее серые глаза наполнились слезами.
– Радолф, у тебя дочь! – Ее голос дрожал от волнения и счастья.
Некоторое время Радолф не мог произнести ни слова. Лили была такой веселой и радостной, а ведь он представлял ее холодной и безжизненной.
Наконец он медленно подошел к кровати и, рухнув на колени, вдохнул знакомый запах, от которого у него закружилась голова.
Лили испуганно пискнула, когда он дотронулся до нее, но, поняв, кто перед ней, радостно протянула руки и заключила мужа в объятия.
Заметив, что он словно слегка не в себе, она удивленно спросила:
– Радолф, любовь моя, в чем дело? Ты нездоров?
Она тут же покрыла его лицо горячими поцелуями; ее руки ласкали и гладили его, словно хотели залечить его боль.
Схватив руку Лили, Радолф прижал ее к своим губам; он чувствовал биение ее сердца, видел, как вздымается от дыхания ее грудь. Она жива. Грозовые тучи вдруг рассеялись, как в тот день, когда они одержали победу над армией Хью, и вновь засветило солнце, теплое и ободряющее.
Радолф поднял голову; его голос прозвучал тихо, почти как шепот:
– Если бы вы умерли, миледи, я бы потерял смысл жизни.
С ресниц Лили сорвалась слезинка, когда Радолф наклонился над ней и нежно прижался губами к ее губам.
– Я – Меч Короля, – продолжил он более твердо. – Если король поручит мне сразиться на поле брани, я сражусь; если отправит меня на войну, я выиграю ее. Но, как оказалось, я не могу выносить твоей боли. Я лучше сам умру, чем буду бессильно стоять рядом, наблюдая за твоими страданиями.
Выражение лица Лили смягчилось, и она нежно погладила его по голове.
– Не волнуйся, Радолф, я сильная. Взгляни лучше на свою дочь, а то она подумает, что не нужна тебе.
Элис услужливо протянула Лили небольшой сверток, из которого выглядывало личико спящего младенца. Оно было круглым и милым, с бледным пухом волос, темными ресничками и пухлым маленьким ротиком.
Одного взгляда на него Радолфу оказалось достаточно, чтобы его сердце оттаяло. Он замер и неуверенно посмотрел на Лили.
– Можно. – Она с улыбкой кивнула.
Радолф погладил щечку дочери и, когда та зашевелилась, позволил ее крохотной ручонке вцепиться в свой палец.
– Вот видишь, – прошептала Лили, стараясь не заплакать при виде Радолфа, великого воина, рядом с этим маленьким комочком, – теперь у тебя есть дочь.
Дочь... Его и Лили сокровище. Их любовь вдруг стала реальнее и долговечнее. Ибо как могла она умереть, если у них есть кто-то, кто понесет ее дальше?
Радолф склонился над женой и, нежно поцеловав ее, тихо произнес:
– Нет, Лили, любовь моя, не у меня, а у нас.