Счастье найдет тебя

 
7
Рэй пристально посмотрел на нее.
– Я правильно расслышал?
– Если ты не оглох, то, наверное, правильно.
– На слух я не жалуюсь.
– Значит, со здоровьем у тебя все в порядке. Но чтобы было абсолютно ясно, растолкую. Я оплачиваю твои услуги, только на этот раз все должно быть сделано как мне хочется. Испол­няй передо мной мужской стриптиз. Я сижу и смотрю, ты раздеваешься догола.
– Странную, однако, забаву ты придумала.
– Ты считаешь, что это игра?
– Возможно, и так. Но теперь все пойдет наоборот. До сих пор я была твоей игрушкой. Теперь я тебя поку­паю и моей игрушкой будешь ты, – без тени улыбки холодным тоном разъяснила она.
Прислонившись спиной к двери, любовник стоял сложив руки на груди и смотрел на Сте­фани с нескрываемым любопытством. Губы его кривились в насмешливой улыбке.
– А если мне эта игра не понравится?
– У тебя нет иного выбора. – Лицо ее посу­ровело. – Если ты не выполнишь мое желание, перестаю платить, кормить и одевать и выстав­ляю из квартиры на все четыре стороны. Ну как, улыбается тебе такая перспектива?
Рэй нахмурился. Трудно было понять по глазам, что у него на душе и на уме, но голос прозвучал резко и грубо:
– Откуда ты взяла эти деньги?
– О, не беспокойся, не у тебя. Деньги мои, я их заработала.
– Заработала? Каким это образом? – спросил он настороженно.
– Не тем, каким ты думаешь. – Она с вызовом взглянула на Рэя. – написала юмористический рассказ для одного журнала и заработала пятьсот баксов, а потратить решила вот таким образом.
– Ты написала рассказ для журнала? – не смог он скрыть изумления. – О чем же, позвольте спросить?
– Это тебя не касается. Главное, что у меня есть чем уплатить тебе за секс-услуги. Согласись, что пятьсот долларов – весьма щедрая плата.Так что чего ты стоишь как столб? Приступай! Или тебе требуется полутьма, мягкое освещение и тихая музыка для соответствующего настроения? Обычно тебе, когда ты играешь мною, такие штучки не требуются. Но я готова пойти на уступки, могу создать уютную обстановку, учитывая, что тебя впервые будут употреблять.
С мрачным видом мужчина проговорил:
– Ты действительно так люто ненавидишь меня?
– Да, – без раздумий ответила Стефани и горделиво вскинула голову.
Рэй задумчиво взглянул на любовницу, по­качал головой и повернулся, чтобы выйти из комнаты.
– Трус! – выкрикнула она ему вдогонку. ­Он остановился и оглянулся через плечо. ­Вернись, и ты поймешь, что значит быть куплен­ным, и заодно поймешь, почему я тебя нена­вижу.
Рэй медленно направился обратно, не сводя глаз с раскрасневшегося от волнения лица Стефани. Казалось, она готова сжечь его своим испепеляющим взглядом. – Приступай же! – приказала она, снова сев в кресло.
Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он превозмог себя и стал развязывать галстук.
Когда Стефани все это задумала, она имела целью отомстить ему, проучить и наказать за то, что он, во-первых, мужик, во-вторых, богач, в-третьих, надменный себялюбец. И еще за то, что считает ее своей собственностью. Уж очень хотелось, чтобы он понял, как же горько чув­ствовать себя рабом или чужой вещью.
Она намеревалась просто сидеть и бесстраст­но наблюдать, каково ему будет в роли объекта сексуальных домогательств. Но получилось со­всем не то, что задумано. По тому, как Рэй неторопливо раздевался, никак нельзя было ска­зать, что он унижен. На лице его нет-нет, да и проскальзывала мимолетная улыбка, и при этом мужчина не сводил с любовницы глаз, слов­но героиней представления была она, а вовсе не он.
Столько раз видела она его обнаженное тело и потому думала, что ничего особенного сейчас не испытает. Но по мере того как медленно об­нажались его загорелая кожа, мускулы, широкая грудь, ноги, бедра, где-то в глубинах ее есте­ства затеплилось и растеклось по всему телу сладчайшее томление. Чего-чего, а этого Стефа­ни не предвидела. Рот ее пересох, сердце запры­гало. А он невозмутимо раздевался, не позируя, не играя мускулами, короче, ничуть не подра­жал мужчинам-стриптизерам. И все же она чув­ствовала себя не очень удобно, будто подглядывает исподтишка за непристойной сценой. И глаз не могла от Рэя оторвать, но в то же время избегала его взгляда, боясь, что не выдер­жит озорной усмешки. Наконец он предстал перед ней полностью обнаженный, как Адам в раю, ничуть не стыдящийся своей наготы.
Стефани облизнула пересохшие губы.
– Теперь ложись! – приказала она осип­шим голосом.
– Прямо так, на доллары?
Только сейчас она наконец отважилась взглянуть ему прямо в глаза.
– Да, на деньги, за которые я тебя купила.
Рэй стиснул челюсти, и девушка подумала, что вот сейчас он взорвется и выйдет из повино­вения. Ей даже почему-то захотелось, чтобы лю­бовник взбунтовался. Но он подошел к постели и лег. Плохо слушающимися руками она стала стягивать с себя юбку, блузку, лифчик, раз­брасывая вещи куда ни попадя. Рэй лежал, безучастно уставившись в потолок, не обращая на Стефани никакого внимания.
Она встала коленками на постель рядом с ним, и пальцы ее забегали по всему телу муж­чины, как руки пианиста по клавишам. Но де­вушка не только нажимала, она еще и гладила, разминала, пощипывала, дразнила, ласкала. Рэй не дотрагивался до нее, просто лежал на спине и позволял делать с ним все, что ей угодно. Но при этом он не сводил глаз с лица любовницы.
План ее был хитроумен и в то же время прост – ­довести его до последней степени возбуждения и тогда заявить: «А теперь катись к черту! Ты мне не нужен».
Первую часть этого плана она выполнила более чем успешно. От ее ласк ладони любовни­ка конвульсивно сжимались в кулаки. Крупная дрожь пробегала по его телу. Он закрыл глаза, дыхание стало громким, выдохи – похожими на стоны.
– Ты хочешь меня? Ведь хочешь, правда? ­ласково приговаривала Стефани, продолжая энергично, нежно и изобретательно работать пальцами.
Рэй молчал, не отвечая на ее вопрос, но ответ был и без того ясен – говорило его тело, и так красноречиво!
Она сгребла с покрывала с десяток долла­ровых бумажек, скомкала их и, разжав пальцы, высыпала на Рэя.
– Вот с ними и трахайся! А мне ты не нужен! Я тебя не хочу. Ты мне отвратителен. Понял?
И с торжествующим смехом отвернулась, чтобы соскочить с кровати.
Рэй рванулся за любовницей и обхватил ее за талию.
– Врешь! Ты меня хочешь! – сдавленным голосом проговорил он и с силой уложил ее рядом с собой.
Да, Стефани его хотела, ну конечно же хоте­ла. Но поначалу сопротивлялась, и они катались на мятых долларовых бумажках; Через минуту ее уже била дрожь желания и она кричала и, изгибаясь дугой, льнула к нему, и тело ее, как и прежде, жаждало получить от него наслаждение. Так, может быть, с самого начала подсознатель­но стремилась именно к такому финалу?
Обычно после близости Рэй держал ее в объятиях, покуда сердца их не переставали барабанить, и тогда, успокоившись, она выкаты­валась из-под него, а любовник старался удер­жать ее до нового любовного раунда. Но сей­час он и не пытался делать этого, а сразу встал и отправился под душ.
Женщина медленно села на постели, озада­ченно осмотрелась, словно впервые увидела, что пол и кровать усеяны бледно-зелеными бумаж­ками. Что же теперь с ними делать? – думала она. План, казавшийся великолепным, по­стыдно провалился. Хотела унизить Рэя, а уни­зилась сама, и опять ее подвело собственное грешное тело.
Обхватив голову руками, Стефани просидела так несколько минут. Потом набросила халат и с унылой физиономией принялась собирать деньги. Теперь она их ненавидела и кляла себя за то, что на ум ей пришла эта бредовая затея. Со­бранные бумажки запихнула в сумку, хотелось плакать. С улицы донесся вой сирены «скорой помощи» – В Нью-Йорке она настолько привык­ла к этому звуку, что обычно не обращала на него никакого внимания. Но сейчас сирена на­помнила, что кому-то в этот момент мучительно тяжело, что любовные неприятности – ничто по сравнению с физическими страданиями.