Панорама времен

Президент наконец закончил. Гордон встал и на деревянных ногах пошел к трибуне.
«Премия имени Энрико Ферми за…»
Цитата на значке расплывалась перед глазами. Перед ним вставали лица, на него смотрели глаза. Яркий свет слепил.
Гордон начал говорить.
Он видел столпившихся людей и думал о волнах, которые проходили сквозь них, разбиваясь в белую пену, — маленькие фигуры смутно чувствовали их как парадокс, как загадку и погружались в течение времени, не осознавая своих ощущений. Они держались привычных представлений о прошлом и будущем, о движении вперед, о начале, связанном с рождением, и о неизбежной для всех смерти. Слова застревали у него в горле, но он продолжал, думая о Маркхеме и о своей матери, о человечестве, которое никогда не оставляло своих надежд, и о странностях людского бытия, о последней человеческой иллюзии относительно того, что как бы ни проходила их жизнь, всегда продолжает биться пульс новых времен и событий, — иллюзии, что впереди еще целая вечность.