Путь шута
— Хорошо, сэр. Я добуду информацию, которая вам нужна. Однако для этого мне придется посетить Албанию.
— Прекрасная страна, — в голосе Капитана слышны ностальгические нотки. — Мне приходилось бывать там еще во времена первого кризиса, в девяносто пятом…
— Вы никогда не упоминали об этом, сэр.
— Разве? Я сопровождал канцлера Враницкого, главу миссии ОБСЕ. Тогда ему удалось невозможное: он спас страну от гражданской войны. Фактически в одиночку.
— Неужели такое возможно, сэр? Я имею в виду — без организации…
— Нет, с организацией у него как раз все было в порядке, только особой пользы от нее мы не видели. Все решалось на личном уровне — он встречался то с президентом, то с партийными лидерами, то с главарями банд, метался между Тираной и Веной, Брюсселем и Вашингтоном, не спал по трое суток кряду… И знаешь, в конце концов это принесло свои плоды. О, Враницкий был великий человек, потомок старинного австро-венгерского рода, кстати. Я многому у него научился…
Он опять замолкает. Морван вежливо ждет продолжения.
— Однажды он сказал: «Балканы — пороховой погреб Европы, а Албания — медленно тлеющий фитиль, который забыли в этом погребе. Полностью потушить его не удастся никогда, но, чтобы избежать катастрофы, мы должны постоянно следить за ним. Если пламя вспыхнет в Тиране, порядку в Европе придет конец».
Капитан качает головой, будто не соглашаясь с давно умершим канцлером.
— С тех пор фитиль вспыхивал не единожды, но огонь так ни разу не перекинулся за пределы Албании. Враницкий ошибся, и все же я не забыл его предупреждения.
— Прошло тридцать лет, — мягко возражает Морван. — Расклад сил в мире изменился.
— Это так. Однако албанская бомба по-прежнему тикает в мягком подбрюшье Европы. Ты знаком с демографической статистикой Балкан?
— В общих чертах, сэр. Я знаю, что албанцы — абсолютные чемпионы по рождаемости. Но и показатели детской смертности здесь тоже очень высоки.
— Это вопрос технологии. Как только они получат доступ к новым универсальным вакцинам, албанская бомба взорвется. Албанцы — прекрасный народ, умный, честный, талантливый… но в один прекрасный день их станет слишком много. Когда демографическое давление станет невыносимым, они превратятся в одну из казней египетских. Догадываешься, в какую именно?
— Полагаю, вы имеете в виду саранчу, сэр.
— Точно, сынок. Первой падет Македония. Потом, скорее всего, Болгария. Потом Сербия. На самом деле все это будет происходить очень быстро. Мы и глазом не успеем моргнуть, как мусульмане опять окажутся у ворот Вены, как в 1683 году.
— Я слышал о таком сценарии, — осторожно говорит Морван. — По-моему, это очередная спекуляция на тему Апокалипсиса.
— А вот тут ты ошибаешься. Речь о подземных процессах невероятной силы, перекраивающих лицо земли. Сейчас мы слышим только слабый далекий гул, но, когда начнут рушиться горы, будет уже поздно. Скажи мне, Морван, что следует делать с процессом, который ты не в силах остановить?
— Постараться возглавить, — хмуро отвечает тот. — Но я не представляю себе, как можно возглавить демографический взрыв — это все равно что оседлать атомную бомбу.
Старик смеется. Нажимает кнопку на ручке своей коляски, и та послушно выкатывается из пятна лунной тени почти к самому борту яхты.
— Хорошее сравнение, сынок. Но если процесс невозможно остановить или возглавить, это еще не значит, что на него нельзя повлиять. Быть может, придет день, когда наши друзья из Подполья помогут нам в этом. Сами или с помощью своего крота.
Ночь вокруг них заметно светлеет… Восточный горизонт уже мерцает опаловым сиянием, луна медленно тускнеет на матовом небосводе, серебряная дорожка тает в темно-зеленых волнах.