Седьмая чаша

– Вот я и спрашиваю себя в который раз: ну разве место тебе здесь, товарищ Смилов? – улыбаясь, сказал капитан. – Мудрый начальник ответит на любой вопрос по такому запутанному делу, а ты красней, как подмастерье…
Геренский сел в кресло, посмотрел в окно, на серп месяца, и сказал серьезно:
– Увы, не на все вопросы. Одна загадка останется навсегда нерешенной, будь на нашем месте хоть сам Шерлок Холмс…
– Какая еще загадка? – изумился Смилов.
– Загадка, унесенная в могилу Дарговым. Зачем он в тот день бродил возле дачи?
Смилов помолчал, потом хитро прищурился и ответил:
– Я пока еще, конечно, не Шерлок Холмс, но эта загадка – так себе, пустячок.
– А ну выкладывай! – скомандовал Геренский.
– Пока вы были в Варне, я тоже не дремал. И обнаружил в спальне Даргова тайник. А там – несколько сот фотографий, на которых запечатлены Беба и Даракчиев. В разных местах Софии и пригорода. В разное время года. В разных, порою недвусмысленных, ситуациях. Даргов был фотоманьяк. Он вел тщательное фотодосье на свою красавицу жену, потому что любил ее безумно. И стал жертвой этой любви, разделив с Даракчиевым горькую седьмую чашу.