Правый поворот запрещён

- Вот этого знаю, - ткнул он пальцем в фотографию Лагойды. 
- Кто он? 
- Фамилию и имя не знаю. 
- Где вы с ним встречались? 
- Раза два-три видел его. 
- У кого? 
- У Жени Корольца, - Усов отвечал быстро на быстрые вопросы Скорика, новая тема принесла облегчение, следователь вроде позабыл об овощах. Усов был рад поддержать ее, даже услужить следователю, лишь бы тот больше не возвращался к их начальному разговору; краем сознания Усов улавливал, что все повернулось почему-то к "Пробе", но теперь ему было наплевать на того: во-первых, надо спасаться самому, а во-вторых, "Проба" далеко-далеко, в Калмыкии, а на этого, чью морду он опознал, ему вообще чихать... 
- При каких обстоятельствах вы видели этого человека? - продолжал Скорик. 
- Заходил к соседу, один раз, кажется за солью, а еще раз взял в долг деньжат. Он как раз сидел у него. 
- О чем-нибудь говорили? 
- Они? 
- Они и вы. 
- Может и говорили, не знаю. Я взял за чем пришел, тут же и ушел. 
- Вы сказали, что видели два-три раза. Пока получилось два, а где третий? Тоже у Корольца? 
- Нет. 
- А где? 
- На шоссейке. 
- Где, где? - изумился Скорик. Он ожидал всего, только не этого. 
- На шоссейке. 
- Ну-ка, Владимир Александрович, подробней, - Скорик невольно закусил губу. 
Без особого труда Усов вспомнил жаркое июньское утро, шоссе за Богдановском, машину, на которой они везли ящики с огурцами, красный "жигуленок", пытавшийся обогнать их и свернувший потом на грунтовку, шедшую к берегу на пятнадцатом километре, где висел знак "Правый поворот запрещен", вспомнил водителя, двухцветную каскетку с большим козырьком и женщину, сидевшую в салоне... 
- Вы смогли бы ее узнать? - спросил Скорик. - Женщину эту. 
- Нет, лица не разглядел, она сидела в глубине. 
- Когда это было? 
- В июне, кажется, в середине. 
- Число не помните? 
- Нет. 
"Если были они, Кубракова и Лагойда, то только в среду 16-го июня, подумал Скорик. - В какие числа база получала огурцы в Богдановске, установим по накладным... Это не проблема... Есть еще грузчик - напарник Усова и шофер, у него путевой лист... Да и работники, отпускавшие в Богдановске огурцы..." 
- Хорошо, Владимир Александрович, на сегодня хватит. Можете идти, сказал Скорик. 
- На работу? - вздохнув, спросил Усов радостно. 
- Чего вам спешить на работу? - вдруг весело подмигнул Скорик. Гуляйте сегодня, начальству завтра покажете повестку... Только подпишите мне эти странички, - он придвинул Усову протокол допроса... 
Когда Усов ушел, Скорик, улыбаясь во весь рот, сгребая фотографии со стола, взял снимок Лагойды и сказал ему: 
- Вот так, милок! Нельзя ездить под запретный знак! 
Зазвонил телефон. Скорик взял трубку. 
- Ты что, Витя, забыл? - раздался голос Войцеховского. - Мы уже сорок минут ждем. 
Только сейчас Скорик вспомнил, что у Войцеховского сегодня день рождения. Обычно для нескольких коллег Войцеховский устраивал днем выпивку у себя в кабинете криминалистики. 
- Иду, Адам! У меня подарок к тебе обнаружился! Ох, какой подарок! 
- Давай по-быстрому: водка перегреется... Хрен с ним, с подарком!.. 
- Не скажи, - Скорик дал отбой и тут же позвонил Кате: - Катюнь, я задержусь и приду домой пьяный, - весело сказал он. 
- В честь чего? 
- У Адама день рождения. А во-вторых... У Адама день рождения, мы выпьем за его здоровье и за здоровье Лагойды. Поняла? 
- Поняла, конспиратор. Домой будешь идти, смотри под трамвай не попади. Передай Адаму мои поздравления. 
- Я его поцелую. А вечером тебя... 
- Еще посмотрим, в каком состоянии придешь...