Чужак (ЛП)

Микаэла уже неслась по тропинке к причалу.
— Черт, да ты просто рехнулся… — начал Бен, но я не дал ему договорить, вытолкав на крыльцо. — Беги!
Вид мчащихся по дороге машин подействовал на него сильнее слов. Он устремился вслед за девушкой, размахивая руками с такой быстротой, что они слились в пятно. А я? Дом, бывший моим убежищем в течение десяти месяцев, не удостоился даже прощального взгляда. Сумка и ружье прыгали у меня на плече, как беспокойные зверьки, когда я, не разбирая дороги, скатывался по ступенькам.
Микаэла уже успела отключить силовой кабель от подзаряжавшегося генератора.
— Бен! Веревка! Нет, нет, не развязывай, а просто стащи ее со столба!
Гвардейцы были примерно в полумиле от нас: предзакатное солнце било в ветровые стекла, и его отблески казались вспышками выстрелов. Машины мчались мимо кустов, сбивая листья, поднимая вихрящиеся клубы пыли. Я знал, что ребята в них уже взвели курки и готовы открыть огонь. Боже, вот это будет круто.
Я прыгнул к контрольной панели, отчего моторка опасно накренилась.
— Осторожно! — завопил Бен. — Ты нас опрокинешь.
— Пригните головы! — заорал в ответ я. — Сейчас они начнут стрелять!
Оставалось только надеяться, что аккумулятор успел зарядиться. Солнечные лучи отражались от шкалы, и я не видел, в каком положении находятся стрелки. Чем хороши электромоторы, так это тем, что их не надо заводить, как дизель или газовый двигатель. Включаешь его, как какой-нибудь пылесос, и вперед. Недостаток? Без недостатков ведь ничто не обходится, верно? В этой чертовой штуке слишком мало лошадиных сил.
Мотор едва слышно загудел, и лодка медленно отвалила от причала. Чертовски медленно. Слишком медленно. Да и то сказать, они ведь предназначены для туристов, неторопливо катающихся по озеру, попивая шардонне или лениво срезая кожицу с апельсина.
Я оглянулся — за кормой пенилась потревоженная винтом вода, а причал уходил назад. Легковушки, грузовики, пикапы неслись к берегу, сверкая огнями фар и завывая сиренами.
Когда первые гвардейцы выскочили на причал, Микаэла и Бен опустились на корточки.
Девушка передернула затвор и прицелилась.
— Не высовывайтесь, — крикнул я своим спутникам. — Сейчас уйдем за мыс.
Я дернул штурвал — влево, скорость включил на полную.
Ребята на причале были в ярости. Похоже, в их глазах я превратился в предателя. Не подчинился распоряжению, ослушался членов Совещания. Подобно старику Финчу, притащил на остров чужака. Но у меня были на то веские причины. По крайней мере, я так считал.
Потом по нам открыли огонь. Похоже, заело ребят крепко, и они палили из чего только могли. Мы уже ушли ярдов на двести от берега, но я слышал, как трещат, ухают и хлопают выстрелы. Просто безумная канонада.
Предоставив моторке выруливать самой, я бросился на дно. Пластиковое стекло козырька хрустнуло и помутнело, покрывшись сеточкой трещин.
Пули стучали по корме, как будто какой-то безумец колотил по ней молотком. Чешуйки краски летели во все стороны, как снежинки. Микаэла поднялась на колени с обрезом в руках.
— Целься поверх голов, — крикнул Бен. — Я знаю этих ребят.
— Тогда почему они так стараются перестрелять нас как куропаток? — Она выстрелила в сторону сгрудившейся на причале толпы, и хотя пуля прошла высоко, гвардейцы невольно пригнулись, прекратив на время огонь. Микаэла укрылась за планширом. — Они нам ничего не сделают. У них только дробовики и пистолеты. Этим нас не потопят.
Да, может быть и так, но и из своих хлопушек эти ребята разбили пластиковую крышку панели. Если бы случайная пуля перебила кабель, наша моторка дрейфовала бы по озеру, как лист на воде, и тогда гвардейцы сели бы в катер и догнали нас в два счета.
Стрельба почти стихла. Наверное, у них кончились патроны. Пришло время взглянуть, куда нас занесло. Я осторожно приподнял голову и увидел, что лодка идет прямо на камни мыса. Поворот штурвала — и мы обошли риф. А еще через несколько секунд между нами и парнями на причале встала скалистая гряда.
— Можете подняться. Теперь нас уже не видят. — Я оглянулся. Темные волосы Микаэлы запорошило белыми чешуйками краски. Оба моих спутника выглядели несколько растерянными. — Все в порядке?
 
Они утвердительно закивали. Бен ощупывал себя дрожащими руками, как будто не мог поверить, что ни одна пуля не попала куда-нибудь в плечо или грудь.
Моторке досталось больше всего. Тонкие струйки, словно выпущенные из водяных пистолетов, били из нескольких отверстий в тех местах, где пули продырявили корму ниже ватерлинии. Никакой опасности они, впрочем, не представляли — помпы работали, а до забытого Богом города-призрака оставалось менее получаса хода.
Конечно, если призадуматься, то Льюис не шел ни в какое сравнение с Салливаном с его барами, закусочными, магазинами и забитыми продовольствием складами. Но, как говаривала моя мать, как постелишь, так и поспишь. Я себе постельку приготовил — пора и прилечь.
Было ли о чем жалеть? Да, пожалуй. Оглядываясь на мыс с монументом из молочно-белых камней на могиле мамы и Челлы, я понимал, что уже никогда не приду к ним.
Через некоторое время я развернул моторку, направив ее нос на паромный терминал Льюиса. Еще светило солнце, но город уже выглядел мрачным и негостеприимным, встречая нас скелетами обгоревших зданий. Жутковатые черные провалы разбитых окон. Грязные улицы, по которым, как шары перекати-поля, ветер гоняет выбеленные непогодой человеческие черепа.
О-хо-хо, что тут скажешь? Все это выглядело настоящим предместьем Ада.
  
20
 
Нетрудно было заметить, что Бену все это не нравилось. Да, он помогал переносить продукты к тому месту, где у нижней ступеньки лестницы их принимал и складывал я, но делал это мой друг с тяжелым сердцем. Его пугала сама мысль остаться в Льюисе. Присутствие чужака действовало на него угнетающе. Бедняга потел от страха, то и дело бросая тоскливые взгляды в сторону Салливана, где остались теннисные корты, ухоженные газоны, уютные дома, полные товаров супермаркеты и размеренная, упорядоченная жизнь.
Я покачал головой.
— Тебе нельзя возвращаться туда, Бен, ты и сам все отлично понимаешь.
Он с грустью посмотрел на лежащий за озером чистенький, аккуратный городок. Неожиданно в голову мне пришла шальная мысль: сейчас Бен прыгнет в лодку, повернет штурвал и возьмет обратный курс. Но он лишь покачал головой и, сохраняя обеспокоенное выражение лица, сказал:
— Знаю. Эй, не забудь свое ружье.
— Спасибо. — Я повернулся к Микаэле. — Сразу нам все это не унести.
— Я пойду вперед с Беном, а потом пришлю кого-нибудь тебе на помощь.
Бен кивнул, хотя весь его вид выражал нерешительность. Прогулка по развалинам сожженного города в компании незнакомой девушки представлялась ему, должно быть, столь же приятной, как экскурсия по преисподней под ручку с сатаной. Обреченно, словно восходя на эшафот, он поднялся по ступенькам и тяжело вздохнул.
— Знаешь, я ведь впервые за шесть месяцев выбрался из Салливана. Как-то мне не по себе.
— Привыкнешь, — бодро заметила Микаэла. — Оружие есть?
Оружие в руках Бена?
— У нас что-нибудь найдется.
— Ну, вообще-то я не пользуюсь оружием. Не думаю, что…
— Надо привыкать, приятель. Если хочешь протянуть хотя бы пару дней.
Выражение нерешительности, если можно так выразится, сгустилось. Похоже, Бен впадал в депрессию. Он напоминал мне человека, отправленного в тыл врага с опасной миссией и знающего, что шансов на возвращение нет. Прежде чем взяться за мешок с консервами, теперь уже бывший журналист бросил на меня красноречивый взгляд, как бы говорящий: Валдива, ты недоумок. Во что ты меня втянул?
 
Микаэла не обратила на все это никакого внимания. Повернувшись ко мне, она кивнула в сторону Салливана.
— Как ты думаешь, те парни отправятся сюда за нами?
— Сомневаюсь, — с чувством сказал Бен.
Я покачал головой.