Судьба изменчива, как ветер (СИ)

 - Да вы, однако, сущий дикарь, мой любезный жених, - снисходительно рассмеялся он, целуя Тефи руку, - что ж, тем приятнее будет укротить вас.
 Молодого человека неприятно покоробил его тон.
 - Я не лошадь, чтобы меня укрощать, князь, - довольно нелюбезно ответил он, отнимая руку, - и я вам вовсе не жених. Я не давал вам слова, и именно об этом я и хотел переговорить с вами и с графом Яритом.
 - Но как же так, - искренне изумился князь Эйден, - вы не желаете стать моим супругом? Но ваш отец уверял меня в обратном.
 - Конечно, конечно, любезный князь, - Ярит выступил вперед, загородив собой сына, - простите Тефана, он слишком молод и незрел, чтобы по достоинству оценить выпавшее на его долю счастье. Поверьте, это досадное недоразумение, мы очень скоро уладим его к нашему взаимному удовольствию. Да о таком женихе, как вы, мой провинциал и мечтать не мог!
 - Я надеюсь на это, граф, - сухо поклонился Саркис и повернулся к Тефану. – Мой дорогой, позвольте навещать вас чаще. Так мы сможет лучше узнать друг друга, что весьма немаловажно накануне свадьбы.
 - Разумеется, Ваша Светлость, - Ярит снова не дал Тефи и рта раскрыть, - наш дом открыт для вас в любое время! Сынок, ну приглашай же князя!
 Тефан закусил губу и отвернулся.
 - Мы вернемся к этому разговору позже, - как ни в чем не бывало, продолжал граф, - а сейчас пойдемте пить чай. Лаурин, приказывайте подавать.
 - Я бы с удовольствием, граф, - всё так же сухо отказался Саркис, - но на сегодня у меня намечены дела, которые не терпят отлагательств. В другой раз непременно, а сейчас я вынужден оставить вас.
 - Вот видишь, что ты натворил! - едва лишь за гостем закрылась дверь, напустился на сына Ярит, - князь уехал в большом недовольстве! И все ваше воспитание, любезный свояк!
 - Вы не смеете обвинять дядю, - взорвался Тефан.– Мне безразлично ваше мнение обо мне, да и мнение вашего князя тоже! Я не пойду замуж за Эйдена, и вы не можете принуждать меня. Я не простолюдин, зависящий от своего хозяина!
 - Но Вы мой сын, - возразил Ярит, - и я желаю вам добра. Князь Саркис – отличная партия. Он даст вам всё – богатство, положение…
 - Ничего этого мне не нужно, - невежливо перебил отца Тефан. – Меня вырастил мой дядюшка. Только он имеет право распоряжаться моей судьбой. Вы мне чужой, и я не желаю, чтобы вы вмешивались в мою жизнь! Благодарю вас за заботу обо мне, но будет лучше, если вы оставите меня в покое. А сейчас я предпочел бы покинуть ваш дом. Мы уезжаем, и немедленно! Пойдемте, дядюшка, прошу вас.
 - Погоди, милый, нельзя же так, - попробовал утихомирить племянника Марлин, - отец не враг тебе.
 - Я не стану задерживать вас против вашей воли, - усилием воли граф взял себя в руки и заговорил печально и спокойно, - мне, право, очень жаль, что вы усмотрели в моих поступках некий дурной смысл. Я действовал из лучших побуждений, нашел вам достойного мужа и вовсе не ожидал встретить в вас такого сопротивления. Вы молоды, горячи и несдержанны. Я прошу вас хорошенько подумать обо всем этом и не принимать поспешных решений. Кроме того, вам вовсе не обязательно уезжать отсюда глядя на ночь, вы можете сделать это завтра утром. Прошу вас, успокойтесь, и давайте выпьем чаю.
 
 - Пойдем в столовую, Тефи, - подтолкнул князь разгневанного племянника, - простите его несдержанность, любезный граф.
 Они молча проследовали в столовую. Ни тот, ни другой не заметили, как Ярит перемигнулся с экономом, и тот в ответ понимающе наклонил голову.
 Чай показался Тефи горьковатым. Он хотел отставить чашку, но она сама выпала из его ослабевших рук. Голова закружилась, и юношу неудержимо потянуло в сон. «Отец подлил в мой чай снотворного, - подумал он ускользающим сознанием, - но зачем?»
 Веки смежились, и юноша упал на руки поспешно подбежавшего управляющего.
 - Не спускай с него глаз, Лаурин, головой отвечаешь! - услышал он голос отца перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство.
 ***
 Тефан пришел в себя в незнакомой комнате. Голова болела, тело не слушалось. Он с трудом приподнялся на локтях и увидел сухое бесстрастное лицо сидевшего на стуле управляющего. Граф застонал и снова откинулся на подушки.
 - Чем вы меня опоили? – равнодушно спросил он. – Для чего?
 - Для того, чтобы вы слушали отца, молодой господин, - бесцветным голосом отозвался омега, - он вам добра желает, а вы кочевряжитесь. Зря вы так. Всё равно из его воли не выйдете.
 - Это мы еще посмотрим, - упрямо сказал Тефан. – Где дядюшка? Его вы тоже усыпили?
 - Про то мне ничего неизвестно, молодой господин.
 - Зачем вы лжете? Это вам отец велел?
 - Я принес вам завтрак, и умыться. Его Сиятельство приказал ни в чем не отказывать вам.
 - Ни в чем? Тогда выпустите меня отсюда.
 - Это единственное, чего я не могу исполнить.
 - Тогда уходите отсюда. Убирайтесь, слышите! Я не стану ни умываться, ни завтракать, пока не увижу своего дядю!
 - Я вам всё оставлю на подносе, - управляющий поднялся и вышел. В дверях неумолимо скрипнул ключ.
 Так началось его заключение. Сегодня шел уже третий день, как Тефи находился в этой комнате, никого не видя, кроме отца и князя Саркиса. «Жених» приходил к нему каждый день, бывал любезен, говорил о свадьбе, о будущих блестящих перспективах, выкладывал драгоценности в замшевых футлярах, пытался целовать руки.
 
 Тефан подарков не принимал, руки целовать не давал, на любезности не отвечал. Он говорил с князем мало, больше молчал, стоял у зарешеченного окна и с тоской глядел вниз, на улицу. Один раз только проронил, тихо, удивленно, словно не веря в происходящее.