Найду тебя во тьме (СИ)
- Да, масса, конечно, масса... Верная негра пахать, солце ещё не села, да, масса?
- Чего-то ты не в духе, парень, - насмешливо сказал Сват. - Критические дни настали?
Степан успокоился. Действительно, чего это он? Работнику не пристало лезть в дела хозяина положения. Конечно, это не его дело. И что с того, что в сердце заболела какая-то заноза, которую никак не вытащить? Студент усмехнулся и завалился на раскладушку. Он твёрдо решил, что теперь точно не будет лезть со своими дурацкими разговорами к Бехтереву. Кто он такой, чтобы перед ним расстилаться, что-то рассказывать, в чём-то признаваться... Всё равно Свату нет дела до какого-то соцработника. А поцелуй... Это просто игра, и ничего больше, так ведь? Штырь сдавленных чувств так и остался в груди, но это можно пережить... А в голове всё так же крутилась фраза из песни:
"Smile, mother fuck, smile"!
День покатился дальше на костылях стёпкиного раздрая. И смысла не было, не было ни в чём. К ночи парень окончательно потерялся в паутине своих эмоций и желаний. Вот только сказать о них он так и не смог. Они со Сватом как будто две нахохленные галки бродили по квартире, ввергая в ступор единственное вменяемое существо в доме. Фишка поздним вечером глянула на хозяина и студента, вздохнула со всё понимающим видом и ушла в прихожую, чтобы не видеть этого душераздирающего зрелища. Она, как никто, знала, что утро вечера мудренее.
========== 17.Вакуум для двоих ==========
Огромное спасибо соавтору главы, Великому и Сильномогучему Олларису))) Если бы не он, могло бы быть всё по-другому, глупее и хуже.
***
Вечером следующего дня темнота Свата стала шумной и в чём-то ностальгически беспечной. В клубе грохотала музыка, привычно топотали ноги танцующих, шныряли официанты возле столиков, брякая посудой и нашёптывая всякие гадости про клиентов. А ещё тут по-прежнему происходили разговоры, слушать которые Сват любил и до того, как ослеп. Митька ещё не пришёл, и Бехтерев мог позволить себе превратиться в одно большое ухо...
- Да, что-то не густо сегодня с контингентом. Одно старье. Никакого притока новой крови, - раздался голос, и кто-то уселся рядом за стойку. - Стасик, дюбонне с вишенкой. А ты что будешь?
- Манхэттен, - ответил второй голос, и тут же раздалось шуршание шейкера и легкие позвякивания за стойкой бармена. - Как-то он меня расслабляет.
- Кто? Малыш Гарри?
- Вот ты бестолочь. Коктейль расслабляет, - сдержанный смех. - От Гарри хрен расслабишься. Он так напрягает, что потом хоть неделю в киселе отмачивайся - не поможет.
- Не знаю, мне не нравится, он как дубина эбонитовая...
Вот он, простой трёп, в котором когда-то участвовал и фотограф, иногда наведываясь в бар. Сват поморгал своей тьме. Знакомых голосов вокруг не звучало. Так что оставалось слушать тех, кого никогда и в глаза не видел... И не увидит, что самое забавное. Бехтерев чуть ощутимо улыбнулся, внимая повисшей на миг тишине за барной стойкой, куда пристроился минут десять назад.
Звук шагов и щелчок пальцами и над самым ухом:
- Секс на пляже, - Сват замер, выровняв спину. - Привет, девочки. Дежурим?
- Приветик, милый. Хорошо выглядишь, - раздалось приветствие, и новый голос оповестил, что первые коктейли готовы. - Спасибо, Стасик.