Что за чертовщина
– Все хорошо, – просто отозвалась я. – На работе его хотят ближайшим летом задействовать в каких-то сверхсрочных проектах, так что он будет крайне занят. Но зато, если он достойно себя проявит, его ждет неплохое продвижение.
– Хорошо, – кивает Франни. – Передай ему, что он всегда может заглянуть меня навестить – даже будь он очень важной благотворительной шишкой. В последний раз, когда мы виделись, он обещал, что мы с ним на пару надеремся шерри. Может, он примкнет к нашей компании в один из четвергов? Как думаешь, Лайла? За ним неисполненный должок – ты ему это передай.
– Конечно, передам, – киваю я, поднимаясь. Пойду-ка лучше погляжу, как там идет процесс «оконтуривания» Рексовой груди.
– Да, мне тут звонил твой папочка, – внезапно вспоминает Франни. – Говорит, что ты второй день ему не отвечаешь и не перезваниваешь, а он желает, чтоб ты знала, что твоя мать – злая ведьма. И говорит, что пенис у него всегда был совершенно нормального размера. Просто при вазэктомии ему что-то там сделали – невозможно было остановить кровотечение, – и теперь он не такой большой, как прежде, но все равно вполне приемлемых размеров.
Невольно завопив, я закрываю ладонями уши.
– Господи, Франни, зачем ты мне все это говоришь?! Тем более о своем собственном сыне!
Бабушка, хохоча, откидывает назад голову.
– Просто мне показалось, что это смешно. Я бы не стала рассказывать, если б не сочла таким забавным.
Свадьба № 3
Гарриет и Джейми.
Транч-Холл, Ливерпуль.
Главная черта: красное с золотом. Со стороны невесты все в золотых нарядах, в то время как вся пьянь со стороны жениха сияет ярко-красным.
Меню: на закуску копченый лосось, далее – цыпленок, и меренги на десерт. Для вегетарианцев – красный перец, начиненный козьим сыром.
Подарок: именная подарочная бутылка французского Moet Magnum. Цена: 120 фунтов.
Из слухов: Отец жениха удивил всех на фуршете, показав номер, который репетировал несколько недель. Он исполнил «Blurred Lines’» Робина Тика… Ну да, песенка-то, в сущности, об изнасиловании. Вам так не кажется?
Мой банковский баланс: 232,56 фунта стерлингов.
Глава 5
Я… просто… разбита…
Сейчас поздний вечер воскресенья, и все эти долгие выходные я провела с Лорен и Джоэли на какой-то свадебной выставке-ярмарке. Что означает, что сорок восемь часов почти без перерыва меня толкали и отпихивали в сторону разные тетки с напряженными лицами, сумасшедшими глазами и немытыми, наспех убранными в пучок волосами. Была там одна особенно дикого вида дамочка, которая, наверно, теперь будет преследовать меня в страшных снах. Она пыталась разодрать надвое букет, чтобы что-то там доказать флористке, а когда охранники в буквальном смысле уносили ее прочь, она вопила на всю ярмарку, что у всех у нас «вместо мозгов малафья» и что каждую из нас без исключения «в аду поставят раком». Надо сказать, флористку все это ничуть не удручило. Она сказала, что подобное случается со многими ее невестами и что женщина, которую только что отсюда выдворили – Мария, – на самом деле «вполне даже приятная дама, специалист по работе с персоналом». И что, естественно, все равно она сложит для той Марии композиции из тюльпанов и лилий, о которых они договорились еще в пору полной вменяемости будущей новобрачной. На Лорен произвел сильное впечатление профессионализм флористки – и теперь она говорит, что непременно наймет именно ее.
Это была просто убийственная сцена, и – бог ты мой! – теперь я боюсь, что и Лорен вдруг превратится в одну из таких ненормальных, истерически-крикливых леди. Причем я уже заметила в ней первые намеки. У нас уже был такой неприятный момент, когда мне показалось, что Лорен вот-вот превратится в настоящую брайдзиллу [16] – когда обсуждали, какой взять сорт шоколада для шоколадного фонтана. Это как Брюс Бэннер превращался в Невероятного Халка, только вместо гамма-лучей для Лорен пусковым импульсом явилась марка «Lindt». Я, конечно, очень люблю Лорен, но она всегда была… как бы это сказать… субъектом с высоким октановым числом. А планирование грандиозной свадьбы меньше чем за шесть месяцев, похоже, станет для нее самым невообразимым в жизни стрессом.
С этого мероприятия я вернулась пару часов назад, точно выжатый лимон. Уилл уже лежал в постели, что-то читая. Он тут же подскочил, радуясь моему приходу, и гордо показал в холодильнике оставленный для меня ужин. Вместе мы посмотрели «Игру престолов», потом занялись «преступной любовью», прекрасно сознавая, что навеяно это кровосмесительным сексом на экране. Это кино и впрямь очень сильно постаралось для продвижения инцеста в массы, вы не находите? Мне кажется, его режиссерам и продюсерам неплохо бы выплачивать компенсации за все те часы у психотерапевтов, что теперь потребуются зрителям.
Потом, лежа в постели, я рассказала Уиллу, как прошел мой день, и он с напряженным вниманием слушал про Лорен, которая «на этот раз уже окончательно» выбирала себе наряд. Это была ее – дайте-ка подсчитаю! – седьмая попытка выбрать свадебное платье. Те, что она заказала через интернет, ей страшно не понравились (ну, кто бы мог подумать?!), и с тех пор мы втроем рыщем по свадебным салонам в поисках достойной альтернативы. Теперь, стоит мне закрыть глаза, я вижу лишь бескрайнее море белого шелка. Однако Лорен утверждает, что платье – это главная составляющая свадьбы. Что даже если Чарли вдруг бросит ее у самого алтаря, то, окажись она в идеальном, феерическом наряде, ей якобы «будет наплевать». Она стала даже поговаривать о том, что хотела бы быть, как Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе», бежавшая за Бигом в своем необыкновеннейшем уборе. Если отбросить жениха и свадебные клятвы, то Лорен считает, что в любом мало-мальски приличном бракосочетании средоточием является платье невесты и всеобщее к ней внимание. Джоэли очень бурно согласилась с Лорен, ну, и я, естественно, сделала то же самое.
Уилл придвигается ко мне плотнее, обнимая со спины, и я чувствую, что он готовится мне что-то сказать.
– Лайла, – тихо, как сквозь дрему, говорит он мне в шею, – а ты выйдешь за меня замуж?
Резко подскочив, я сажусь на постели. Какого черта?!
– Ты серьезно? – могу лишь пискнуть я. Сердце начинает колотиться чаще, а все тело накрывает какой-то волной слабости.
Приоткрыв один глаз, он щурится на меня:
– Что?
Я разворачиваюсь к нему лицом. Уилл смешливо фыркает. Еле сдерживаюсь, чтобы его крепко не встряхнуть.
– Уилл, я не шучу! Мне надо знать, серьезно ли ты это говоришь!
– Ну да. Выходи за меня, – говорит он, но опять же каким-то легковесным тоном.
– Ты что, мне таким образом делаешь предложение? Ты что, правда всерьез мне делаешь так предложение? Или это шутка такая? – тыкаю я его пальцами, чувствуя, как ладони делаются холодными и липкими. – Уилл? Уилл?
Он снова смыкает глаза и, сонно-лениво улыбаясь, откатывается от меня в постели подальше.
– Буду считать это, значит, за восторженное «да».
Гляжу на него во все глаза, сердце еще взволнованно бухает в груди. Может, он так пошутил? Однако то, как сразу в груди стало тесно и участилось дыхание, показывает, что, по крайней мере, мое тело так вовсе не считает. Это уже не первый раз, когда он заикнулся о том, не сделаться ли нам «мистером и миссис», – но всегда казалось, это случится когда-то, в один знаменательный день. Уилл уже несколько раз на это намекал – обычно разговаривая о неком туманном и неразличимом будущем, когда мы гуляли где-то за городом в резиновых сапогах. Я всякий раз улыбалась и кивала, особо не задумываясь над его словами. И разумеется, он никогда не делал мне нормального, настоящего предложения руки – ни с шутками, ни как-либо еще. Теперь, когда я задумываюсь об этом, то понимаю, что от Уилла как раз и следовало ожидать чего-то подобного: небрежного и посткоитального. Он очень сдержанный человек и не любит каких-либо громких сцен и излишнего к себе внимания. Ему вообще не свойственно делать нечто тщательно подготовленное или вообще публичное при скоплении народа. Его передергивает всякий раз при виде этих стремительно набирающих популярность флешмобов с предложениями руки и сердца, что то и дело попадают на YouTube, и он даже не просматривает BuzzFeed из страха увидеть там какого-нибудь моего пляшушего родственника.