Раненое сердце (СИ)
- Прекрасно! – костюмчатый альфа захлопал в ладоши, когда оператор выключил аппаратуру, – это было великолепно! Ты просто талант, мальчик! Так замечательно держаться на камеру и так легко поддерживать беседу может отнюдь не каждый. Обычно люди теряются перед камерой и даже самые умные начинают тупить и заикаться. Браво! Ну, что ж, тебе перешлют на коммуникатор список вопросов и тем, которые будут обсуждать на утреннем ток-шоу. Продумай ответы и подготовься. Итак, тебе надо будет приехать на телестудию заранее, чтобы…
- Хм-хм, – прервал альфу Энди, и убедившись что альфа на него смотрит, стал расстегивать теплые малиновые штаны, – позвольте вначале уточнить один момент, – Энди спустил штанины и переступил их, – мне интересно, сколько телекомпания предложит мне за эксклюзивное интервью и участие в ток-шоу? Я сейчас самый интересный человек в мегаполисе и множество новостных каналов будут рады моему обществу. Вы, конечно, молодцы и нашли меня первыми. Вы, так сказать, предъявили меня народу, и поэтому за прошедшее интервью я не возьму с вас ни копейки, но вот дальнейшее мое время дорого, – Энди чуть рот не порвал от счастливой улыбки, – мое время очень-очень дорого!
Юрист смотрел на омегу, приоткрыв рот к концу его речи, но достаточно быстро взял себя в руки. Он открыл папку, выписал чек и протянул его Энди. Тот не взял его в руки, а только, изогнувшись, посмотрел на написанную цифру.
- Это, извините, даже не серьезно, – Энди насмешливо фыркнул, – такая солидная телекомпания и такая смешная цифра. К ней надо добавить как минимум два ноля, и тогда мы будем говорить дальше. Меня уже увидели люди, и теперь стоит мне только выйти за порог, как предложения посыплются, как из рога изобилия. Ну, вы же деловой человек и должны понимать, сколько стоит рейтинг. А рейтинг сейчас – это Я…
- Я не уполномочен распоряжаться такой суммой, – юрист рванул галстук на шее, – мне надо посоветоваться.
- Ну, конечно! – мурлыкнул Энди и счастливо вздохнул.
Юрист выскочил из домика, как ошпаренный, и долго с кем-то переругивался, а потом восторженно слушал ЦУ от начальства. Поправил галстук и очень решительно зашел внутрь.
- Хорошо! Компания предлагает тебе эксклюзивный контракт на месяц. В течение этого месяца ты поступаешь в распоряжение телекомпании. Будешь принимать участие во всех шоу и передачах. И, кроме этого, ездить на встречи, куда укажет фирма. К тебе приставят консультанта, который будет присматривать, чтобы ты исполнял все поставленные задачи и никуда не опаздывал. Утреннее шоу завтра будет пробным камнем, чтобы начальство определилось, как можно использовать твой образ. Но только учти!! – юрист помахал на Энди пальцем, – история на утреннем шоу должна быть такая… такая, прямо УХ! Просто бомба, а не история!
Юрист выписал чек, который Энди вырвал из его рук и, убедившись в правильном количестве нулей, счастливо улыбнулся.
- Да я вам расскажу такую историю, что вы у меня слезами умоетесь, а потом визжать будете от счастья, что ее услышали!
*
Стоило за телевизионщиками закрыться двери, как Энди налетел на Тома, и утащил его в комнату, требуя подробностей. Альфы зашли следом, вначале помялись у дверей, а потом подперли плечами стены и приготовились слушать.
- Мне надо знать все-все подробности, когда пукнул, куда отлить ходил, как звали того козла, который к тебе приставал?
- Кто приставал? – напрягся Ран.
- Никто! – махнул рукой Том, – у Энди язык без костей. Нашли, кого слушать! Да и некому было приставать, один инвалид и четыре подростка. И у всех дела были. Энди, не болтай глупости!
- А теперь поподробнее, – Энди закончил шутить и взялся за друга всерьез, – пошагово, что делал, как и почему. Начнем с того, кто тебя до кухни довел.
- Никто, – растерялся Том, – все разошлись, а шаттл готовился к старту. Вот я и пошел в сторону, где дым поднимался, там и обнаружилась кухня.
- О, Аллах! – испугался Ран, – один? В снегу, неизвестно где… я был уверен, что тебя проводят, а иначе бы сам проводил!
- Я не бестолковый ребенок! – возмутился Том, – как, ты думаешь, я дожил до своих лет без твоего контроля? Я умный, дураки в приюте до выпуска не доживали…
Ран тяжело вздохнул и приготовился слушать молча, только время от времени скрипел зубами. А Том тем временем рассказывал, как его «послали за снегом», и то, что он не запомнил, как зовут инвалида и звал его про себя Гусем, и почему. О том, как делал чай и резал бутерброды. Энди приставал к мелочам – где именно Том брал снег и куда выкидывали спитую заварку, а потом вообще заставил нарисовать план лагеря. Где стояли плиты и где валялись солнечные батареи. Как четыре подростка управлялись с тремя дронами и как получилось, что в конце остался один.
Том старался рассказывать со всеми подробностями, что запомнил, но на некоторые вопросы дотошного друга у него не было ответов. Он не знал марку чая и какая на вкус была колбаса. Энди тяжко вздыхал и качал головой. Когда разговор дошел до космического зеркала, Намир и Ран стали добавлять подробностей, как именно светило и какие были тучи. Когда именно снег из одиноких снежинок стал валить хлопьями. А потом Том рассказал, как стали возвращаться спасатели и волонтеры и как он услышал и почувствовал лавину. Альфы слушали молча, потому что они пережили ее иначе, чем далекий наблюдатель.
А потом Том стал, запинаясь, рассказывать о своем разговоре с главным спасателем, о том, что указал, где именно находятся носилки, и как главный спасатель предположил, что он истинный пропавшему волонтеру. Тому было неудобно рассказывать об этом, ему казалось, что он навязывается Рану, а ведь он совсем не претендует на особое к себе отношение. Он рассказал, что главный спасатель отказался отправлять людей, чтобы не рисковать их жизнями, и у него не осталось другого выхода, как отправиться в путь самому. Он подробно объяснил, как именно он закрепил лямки штанов в транспортных разъемах дрона и как управлял пультом. Он почти шептал, как было страшно лететь в снежной вате и как ему казалось, что потерялся, но он точно знал, куда именно надо лететь. Но он точно бы пролетел мимо, если бы один из двигателей дрона не вышел из строя. И то, что он заметил торчащие носилки совершенно случайно, а об ногу Рана так вообще споткнулся, пока бегал в истерике кругами…
- Ежик, – Энди обнял друга и погладил его по голове, – ты как был придурок, ну совершенно не хитрый, так и остался простодырой. Ты все неправильно рассказываешь. Надо рассказывать правду, что через снег тебя вело сердце. Глупое, влюбленное сердце наивного омеги. Я же просил тебя не влюбляться в принца, а ты? – Том заплакал и замотал головой, мол, все не так. Энди погладил дурашку и согласился, – ну да, не влюбился, а полюбил, отчаянно и безнадежно.
- Нет! – Том вырвался и бросился в ванную, и только закрыв защелку, расплакался окончательно. Энди – предатель, зачем он говорил так при Ране? О боже, что он о нем подумает? Как после этого посмотреть ему в глаза? И как теперь жить, если не сможешь смотреть на него…
- Я хотел бы родиться слезинкой у тебя на глазах, чтобы жить у тебя на лице и умереть на твоих губах, – Ран осторожно приподнял лицо Тома и вытер пальцами слезы с щек. – Не плачь, мой хороший, не рви мое сердце своими слезами.
Том в панике посмотрел на раскрытую дверь со стороны комнаты альфы и замер, как мышонок перед котом.
- Твое имя совершенно тебе не подходит, – Ран улыбнулся и прижал к себе перепуганного омегу, – я бы назвал тебя Альби – мое сердце. Я бы звал тебя рУх Альби – душа моего сердца, хабИб Альби – любимый моего сердца. Я не могу вспомнить тот момент, когда я понял, что люблю тебя. Ты так тихо появился в моем сердце, что порой кажется, что ты жил в нем всегда.
- Я придумал желание, – Том с надеждой посмотрел на альфу, – возьми меня с собой. Я хочу быть твоим…
- Если бы я был просто альфой с Сабаха, я бы сегодня же сделал тебя своим. Своим супругом, и никто из людей не смог бы разорвать наш союз. Но я наследник своего отца и обязан подчиняться всем законам своего мира. Я не могу сделать тебя супругом, пока ты не родишь мне альфу или омегу. А до этого времени ты можешь быть со мной только как наложник. У нас очень противоречивый мир. Омеги у нас самая большая драгоценность для любого из альф. Но при этом омеги не имеют никаких прав – ни голоса, ни собственности, ни даже собственной воли. Они целиком и полностью зависят от своих хозяев – альф. Омег дарят в подарок, как лошадей, как книги, для удовольствия и приятного времяпрепровождения своих хозяев.