Человек, который плакал от смеха
Авторы бельгийцев, работающих на France Publique, регулярно поставляют им шутки, другие вдохновляются монологами Джимми Киммела [58], Джимми Фэллона [59], Джеймса Кордена [60], Тревора Ноа [61] или Стивена Кольбера [62], молясь, чтобы Copy Comic [63] их не разоблачил. Юмор стал профессиональной работой. Разрушительное по силе видео мгновенно попадает в соцсети и уничтожает репутации. «Чиновники от смеха» всегда атакуют цели, не представляющие для них опасности. Николя Дюпон-Эньян [64] весит 3 % голосов, но служит боксерской грушей для 70 % шуток, которые часто – увы! – проходятся и по личному. У Франсуа Байру [65] большие уши, Жерар Коллон [66] достиг возраста Мафусаила, у Жерара Ларше [67] зашкаливает холестерин, Президент Республики присюсюкивает, когда начинает торопиться…
Октав не любит дисциплинированный смех – у него никогда не выходит засмеяться вовремя. Он представляет, как ужасна жизнь Шарлотты. Ежедневно в течение многих лет эта шпалоукладчица ржаки должна гнать в эфир гэги на злобу дня. Все, что случалось драматичного, важного, болезненного, любое искреннее выступление, любую трагедию следовало высмеять: «алхимичка» Шарлотта превращала в своих ретортах свинец в хохму. В 2017-м, в передаче, посвященной профессиональным комикам France Publique, она произнесла чудовищную вещь, сама того не поняв: «А существует ли правый юмор?» Шутники при власти никогда не сомневались, что их смех всегда находится на «правильной» стороне.
Правый юмор существует – вопреки убеждению Шарлотты Вандермеер. Правый юморист – это Лукини [68], насмехающийся над буржуазной богемой острова де Ре. Это Гаспар Пруст, определяющий нацизм следующим образом: «Митинг Сеголен Руаяль, но идейный». Это Уэльбек [69], воображающий, как супруга изменяет ему с псами. Это смех, лишенный завтра. Это учтивость пессимизма и насмешка прогресса. Юмор – подлинный – не улучшает мир, но делает его на мгновение выносимым. Пьер Депрож [70] никогда не пытался ни нравиться, ни спасать Францию.
В демократии развлечения шут важнее Президента Республики. Главе государства приходится терпеть каждодневные карикатуры на свою особу, а шут недоступен для критики, следовательно, тиран – он. Скоро сами в этом убедитесь. Когда выйдет эта книга, Октава изничтожат за оскорбление веселости. Первым, на мой взгляд, указал на тоталитарный характер вольной шутки писатель Мишка Ассаяс [71]. В эссе 1991 года «Встречный огонь» он высказал новую идею о куклах на TF+: «Мы будем жить по указке обязательного юмора, дискурса, не предполагающего противоположного мнения. А ведь власть без оппозиции недемократична по определению. Навязанная ирония опрокидывает нас в невиданную политическую систему». Стиль напоминает Мюссе, но это Мишка Ассаяс, он первым в своем поколении высказался откровенно: «Мне казалось, что я переживаю фальшивый, не имеющий ценности возраст». Эстафету подхватил Ален Финкелькраут [72]в знаменитой обличительной речи о юмористах на службе общества: «Мне душен климат осмеяния всего и вся, в котором мы варимся». Старейшиной критиков перманентного фарса был, безусловно, Этьен де Ла Боэси [73]. В труде «Рассуждение о добровольном рабстве» (1576) этот друг Монтеня разоблачает шутовство как инструмент подчинения народа. Чем активнее чернь отвлекают от ее зависимости, тем легче она закабаляется. Контролировать страну проще, превратив граждан в детей, радующихся кукольному представлению. Поможет ли смех на службе общества бесконечно длить подавление народа государством? В работе 1985 года «Развлечься до полусмерти» теоретик общественных связей из Нью-Йоркского университета Нил Постмэн пишет именно об этом: «Нет никакой нужды в тиране, решетках и министре Истины. Когда население обожает пошлости и нелепый вздор, когда культурная жизнь трансформируется в бесконечный круг развлечений, когда серьезные общественные дискуссии превращаются в болтовню, детский лепет, дамский щебет, одним словом, когда народ становится аудиторией, а общественные дела – водевилем, нация сильно рискует: ей грозит смерть культуры».
4
Октав замечает, что с самого начала выступлений «желтых жилетов» сотрудники аппарата дерзости не понимают, как подступиться к этой новой волне. Они выглядят ошеломленными, они боятся за свой трудовой договор, они потеряли дар речи перед лицом добровольной вовлеченности в жизнь страны. Они выглядят трусами. За одну неделю движение, возникшее в низах, дисквалифицировало казенных юмористов-бунтарей. Все юмористы France Publique, в том числе Октав, вульгарные буржуа.
Политики толпятся в очереди к Сирилу Хануна [74], не понимая, что он вот-вот займет их место. Шут при короле – здоровая идея; шут, ставший королем – новая система: комико-популизм.
Колюш [75] почувствовал это, когда выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах 1981 года. Он позиционировал себя – уже тогда в Charlie Hebdol – анархистом и борцом с элитой: «Вы пошлете их в задницу вместе с Колюшем, единственным кандидатом, у которого нет причин врать». По опросу, проведенному в декабре 1980 года, Колюш получил 16 % голосов, месяцем позже – 38 %. Его поддерживали Делёз [76], Гваттари и Бурдьё [77]. По просьбе Жака Аттали [78] он снял свою кандидатуру, чтобы помешать переизбранию Валери Жискар д’Эстена [79]. Позже комико-популисты пришли к власти по всему миру.
Первым из них стал клоун Тиририка [80], которого бразильцы избрали депутатом 3 октября 2010 года.
В 2011-м юморист Беппе Грилло [81] принес мешок мидий к римскому палаццо Монтечиторио, где заседает Палата депутатов Италии, чтобы обличить депутатов, цепляющихся за свои кресла. Два года спустя в них сели сто шестьдесят членов его движения. Ерничанье и соцсети сделали свое дело. Беппе Грилло играл с Колюшем в «Безумце на войне» (1985) Дино Ризи [82]. Актер взобрался на самый верх политической власти Италии с единственным лозунгом: Vaffancullo! [83]
В 2015 году телекомика Джимми Моралеса [84] избрали президентом Гватемалы.
Дональд Трамп, ведущий телешоу, вселился в Белый дом в 2016-м.
Радио- и телекомик Марьян Шарец [85] в 2018 году стал премьер-министром Словении.
Владимир Зеленский [86], исполнитель главной роли в сериале «Слуга народа», который давал интервью за игрой в пинг-понг и общался с избирателями через видео в «Инстаграме», стал в 2019 году президентом Украины.