Притяжению вопреки (СИ)
— Хотела тебя вернуть…
И наконец его губы коснулись её губ. Сначала слегка, едва ощутимо, но от этого сердце, ухнув, упало вниз живота, а затылок, шею, плечи осыпало мурашками. Затем его поцелуй стал смелее, нетерпеливее…
— Там Ваня… нельзя… — задыхаясь, вымолвила Анита.
Эйс остановился явно с трудом, но из объятий не выпустил. И прижавшись к его груди щекой, она слышала, как гулко и часто колотится его сердце.
— Поедем со мной, а? — спросил он, немного выровняв дыхание. — У нас там здорово, тепло. Даже зимой тепло. И Ваню твоего тоже возьмём с собой. Подучу его малость, пристроим айтишником в какую-нибудь контору. Айтишники везде нужны… И дом у меня большой, места всем хватит… Море в двух шагах… И всегда можно…
Он явно настроился убеждать её, долго уговаривать, приводить доводы, но Анита оборвала его на полуслове.
— Поедем.
Он отклонился, взглянул недоверчиво.
— Правда? Не шутишь?
— Нисколько, — улыбнулась она. Ведь и правда не шутила.
Эйс просиял, прижал её к себе ещё крепче.
* * *Спустя несколько дней
Ванины жуткие синяки немного побледнели, и говорить он стал разборчивее, но всё равно на них косились проводницы и другие пассажиры их вагона. Впрочем, ни Ваню, ни Аниту, ни Эйса это не волновало. А уединившись в купе, они и вовсе расслабились.
Ваня, кряхтя и постанывая, взобрался на верхнюю полку. Эйс пристроился рядом с Анитой, приобнял.
— Люблю, — угадала она его шёпот. Затем он добавил громче: — Обещаю, ты не пожалеешь, что поехала. Тебе там понравится.
«Мне везде понравится, если ты будешь рядом», — подумала Анита, но в ответ лишь улыбнулась. При Ване она всё ещё стеснялась откровенничать.
Поезд тронулся, потихоньку стал набирать ход. Мимо окна проплыли платформы, депо, вагоны, привокзальные строения. Всё быстрее и быстрее проносились многоэтажки и приземистые домишки, заиндевелые тополя, мелькали столбы и пилоны вантового моста. И вот уже поезд мчался во всю мощь, оставляя позади её прошлое, родной город, дом, Лившица, который всё же к ним наведался накануне отъезда. Явился злой и пьяный, скандалил, ругался: «Ты всего меня лишила, дрянь!». Угрожал, но от отчаяния и беспомощной злости. Просто сотрясал воздух. Эйс его выставил.
Аните и в самом деле было ничуть не жаль распрощаться с прежней жизнью. Даже не так — она ждала и хотела перемен. И откуда-то в ней крепко сидела уверенность, что на этот раз всё у них получится…
Конец