Ириска на двоих

Я наконец смогла глубоко вдохнуть.
Чуть отстранилась:
– Спасибо. Но, представь, я пошла за шоколадками и умудрилась именно их не купить.
– Я схожу куплю, когда Марк вернется, – Дима медленно пропустил мои волосы сквозь пальцы и неожиданно поцеловал меня в сухие, опаленные внутренним жаром губы.
В какой-нибудь мелодраме мы после этого уже катались бы по дивану, срывая с себя одежду и сливаясь в неистовой страсти. Но в сошедшей с ума реальности этот поцелуй так и остался безмолвным утешением, таким же невинным, как объятия сильных горячих рук.
– У тебя тоже нет кипрской симки, ты не можешь послать смс, – пожаловалась я. – А теперь без них никак, будет штраф.
– Ничего страшного, от одного штрафа не обеднею. Да и не будет тут никто зверствовать, если ты правда не имел возможности послать эту смс. Ты просто не привыкла. Южная Европа вообще очень расслабленная. Была когда-нибудь в Италии, Испании? Сроду никто ничего вовремя не делает и не парится по этому поводу. Спроси, вон, у Марка, когда вернется.
Марк вернулся через полчаса. Я все еще сидела на коленях у Димы, словно и у меня, и у него не было других дел. Случись это все в других обстоятельствах, я бы, конечно, сдалась и начала его целовать, заваливать на диван и расплачиваться за эту близость и спокойствие универсальной женской валютой. Что я могла ему еще предложить, кроме себя самой?
Но перевернувшийся мир и дикое наше знакомство выдали мне разрешение не быть такой, как обычно. Не быть удобной или соответствовать ожиданиям.
Сам пришел, сам предложил, я не просила.
– Тридцать пять тысяч, вылет завтра, – сообщил Марк, стаскивая кроссовки.
– Ты слышал, что уже все закрывается, полный локдаун, карантин, никаких перелетов, мы все умрем? – весело поинтересовался Дима. – Ириску нашу довели своей паникой, отлавливал по всему острову.
– Эй… – я ткнула его кулаком в плечо. Перед Марком было немного стыдно за свою истерику.
– Неважно, разрешение на вылет есть, это частный борт, – Марк налил воды и жадно выпил два стакана подряд. – Ириска молодец, я видел сегодня, как взрослые мужики рыдают в голос и бросаются на окружающих.
– Видишь, ты молодец, – стиснул меня Дима.
Он отчетливо повеселел от новостей.
– Рейс в Римини? Или куда? – уточнил он.
– Пока в Афины, к сожалению. Но там большой хаб, скорее всего найдется что-нибудь и до Италии.
– Еще за тридцать пять?
– Это в рублях? – наивно спросила я.
Марк поперхнулся водой из третьего стакана и долго не мог решить, кашляет он или смеется. Димка тоже уткнулся мне в плечо и трясся.
– Ты восхитительная оптимистка, Ир…
– По-моему, отсюда даже бизнес на регулярке дороже стоит.
Я мысленно пересчитала тридцать пять тысяч евро в рубли и ахнула. Это один короткий перелет? Плохо я себе представляю, что такое большие деньги. Какие же тогда огромные?
Марк переместился в гостиную и плюхнулся в кресло. Посмотрел на нас с Димой. Мне стало неудобно, и я попыталась слезть с него, но крепкая рука удержала на месте. Марк с непроницаемым лицом пронаблюдал эту борьбу и небрежно спросил:
– Хочешь остаться, Дим? Зачем тебе в наш чумной барак? Вернешься в Россию на вывозном рейсе. Ну или просидишь тут с Ириской до конца карантина. Нехорошо девушку одну бросать.
– В России тоже скоро будет чумной барак, – заметил тот. – А я тебе могу пригодиться, чтобы отмазаться.
– Скорее наоборот… – печально отозвался Марк. – Они же знают, кто ты мне.
– Эй, так нечестно! – возмутилась я, поворачиваясь к Диме, моргающему невинными глазками. – Расскажите мне!
Ответом мне была кривая ухмылка у одного и непроницаемый взгляд у другого.
Видимо, не расскажут.
Я вздохнула и слезла с дивана. Хотелось шоколада. И уткнуться в свой ноут. Пусть хранят секреты сколько угодно. И валят отсюда оба. Я уже соскучилась по одиночеству.
Шоколадки я убрала в шкаф над плитой. У этого был свой стратежный смысл: во-первых, приходилось вставать на цыпочки, чтобы их достать – какая-никакая физкультура, а во-вторых, доставала я их оттуда на ощупь и всегда оставался шанс, что одна-две останутся незамеченными и спасут меня в тяжелую годину.
 
Только пытаться допрыгнуть до шкафчика под взглядами двух пар внимательных глаз было не так весело. Взгляды сверлили спину между лопаток и чудилась в них насмешка.
– Да не мучайся ты, у меня лучше есть… – раздался вкрадчивый голос над ухом.
Марк подошел как всегда неслышно.
Невозможно же быть таким здоровенным мужиком и так незаметно передвигаться!
Он отодвинул меня в сторону и достал из недр холодильника коробку с шоколадным тортом.
– Из «Маркс и Спенсер»? – удивилась я. – Они еще работают? Это же далеко!
– Специально для тебя заехал, – пояснил он. – Это лучшее средство от тревоги, претендую на половину.
– Ты ешь шоколадные торты, когда тревожишься? – я с сомнением посмотрела на него. Человек-загадка. Дима мне был уже более-менее понятен, а вот внешне холодного и отстраненного Марка, в котором под внешностью величественного дракона скрывались секреты и страсти, я побаивалась. Его упорное стремление в Италию, его странное желание сравнивать поцелуи, теперь торт этот…
– Он всегда точно знает, что нужно женщинам, – Дима тоже подошел к нам и оперся на кухонную стойку. – Кстати, не на половину, а на треть. Я тоже буду. А на ужин у нас паста с курицей в соусе карри.
– С чего вдруг? – поднял одну бровь Марк. – Я планировал…
– Ириска добыла в бою. Охотника надо уважить.
Марк пожал плечами и достал купленные мной спагетти и консервы.
Отношения Марка и Димы были странными. Пока они готовили ужин, я притаилась в кресле с ноутбуком, но вместо чтения новостей и форумов, наблюдала, как они общаются между собой.
Дима настоял, что нам еще нужен овощной салат, Марк взялся сделать еще несколько закусок из авокадо. Он выложил на блюдо полупрозрачные листики прошутто и салями, намазал тосты паштетом… Моя «добыча» начинала казаться кашей из топора.
С другой стороны, двум взрослым мужикам еды надо гораздо больше, чем мне одной.
Они понимали друг друга с полуслова – иногда и вовсе без слов. Один начинал жест, другой заканчивал. Практически никогда они не спорили и принимали любое решение другого без оговорок и возражений. Только с дополнениями.
Иногда эти дополнения полностью меняли изначальный смысл, но и это принималось без вопросов.
При том были абсолютно равны – я не заметила, чтобы кто-то был ведущим, а кто-то ведомым.
Сколько им лет? И как они стали такими друзьями, что готовы лететь на помощь в другую страну, жертвуя самым важным для себя?
На вид около тридцати. Но когда Марк щурится, видно как глубоки морщины у глаз.
Может и старше – но их тела не выглядят как результат впахивания в спортзале, а к сорока такую форму одной естественной нагрузкой не сохранить.
Сказали, что все без криминала – и я поверила. Но, может быть, я просто слишком наивна?
– Давай шампанское откроем? – предложил Дима, когда мы устроились на террасе за столом, накрытым как на праздник. Мерцающие свечи, расставленные среди тарелок, только дополняли сходство. Шампанское было бы в тему.
– В честь чего? – Марк развалился на диване как римский патриций и в довершение сходства держал виноградную гроздь над головой, общипывая с нее ягоды губами.
 
– Твоего полета.
«Твоего».
Марк все понял по этой оговорке и метнул только один единственный огненный взгляд на друга. Откинул голову, усмехнулся:
– А, ну откроете без меня.
– Все-таки остаешься? – а вот мне нужны были слова.
Зачем? Не хочет в «чумной барак»? Хочет домой, в Россию? Или собирается и вправду меня тут защищать?