Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

Кейел усмехнулся и, отступив, ответил:
– Просто расслабь пальцы. Расслабь, и все.
И я выполнила. Тетива скользнула по кончикам пальцев, секундой позже лук пошатнулся, но стрела полетела ровно, плавно. Вонзилась в дерево. Пусть не так далеко, но я попала! Широко улыбнулась, опуская лук, и резко, на носочке повернулась к Кейелу. Сердце екнуло. В груди что‑то затрепетало от его взгляда, направленного на меня. Возможно, из‑за веселого, но в то же время нежного блеска в теплых глазах. Из‑за непривычно ласковой улыбки.
– Стрелу нужно забрать, – мягко напомнил. – Хотя бы попробовать.
Я тряхнула головой и, направившись за стрелой, призналась:
– Ты смущаешь меня.
– Это плохо? – вопрос прозвучал обеспокоенно.
Застыла. Ушам своим не верю! Неужели он всерьез разволновался? Обернуться не успела. Тепло окутало спину, сильные руки крепко обхватили, прижали к твердой груди, животу. Дыхание пощекотало скулу, Кейел спросил:
– Каким нужно быть, чтобы устраивать тебя?
Я тихо рассмеялась, запрокидывая голову. Затылком коснулась его плеча.
– Аня, не смейся, я серьезно.
– Кейел, не нужно под меня…
– Я смогу. Поверь мне, смогу. – Помолчал немного, пока я боролась с чувствами за свою улыбку. – Хотя бы попробую.
Ноги ослабли, легкие сковались в тиски. Он не шутил, не издевался. Ему и вправду важно – я вижу это по внимательному взгляду, чувствую по напряжению в руках и задержанному дыханию, – и от этого радость горчит сильнее.
Осторожно повернул к себе и, медленно склоняясь, тихо протянул:
– Анюта, – и еще тише попросил: – поцелуй меня.
Когда ребята вернулись, им понадобилось полдня на отдых и сон, а затем мы продолжили путь к северу. Заночевали еще разок во владениях Древних, а уже на следующий день, к обеду, дошли до Ядовитого дракона. В этот раз я смотрела на оплавленный камень иначе. С уважением, с замиранием сердца. Гладила пористые останки, задаваясь вопросом: как тело не расплавилось под огнем пламенного дракона? Становилось понятно: либо пламя обжигало его недолго, либо у каждого дракона есть какая‑то врожденная защита от силы себе подобных.
Глазницы дракона были открыты, но не пусты. В них давно намело земли, разрослись мелкие цветы. Кейел каким‑то чудом добрался до глазниц, сорвал один стебелек и, когда мы догнали его, подарил мне. По форме белые цветки напоминали капельки и назывались слезами шан’ниэрдов… С виду хрупкие, трепетные, утонченные, а на деле – крепкие и стойкие. Я проверила это после того, как услышала название. О легендах, почему цветы назвали именно так, даже не спрашивала. В итоге просто выбросила цветок и увидела широкую улыбку Кейела. Даже не улыбку. Кажется, он еле сдерживал ликующий смех. Его короткое безумие, возможно, рожденное ревностью, заметила не только я, но и Елрех. Однако акцентировать внимание на этой теме мы не стали, ограничившись переглядыванием. Тем более рядом были слабоизученные окаменелости дракона…
Между обломанных, стертых ветром и временем наростов, протягивающихся вдоль позвоночника, нашлось место гнезду. Яркие птицы громко щебетали, периодически вспархивая над домом. Хвост дракона порос мхом и даже крохотными елочками. На камне они, конечно, не вырастут крупными, но пару лет будут украшать собой это памятное место. Война Предков изменила Фадрагос, нескончаемой враждой расколола многие расы, а какие‑то, напротив, сдружила и примирила.
Мы не позволяли себе долгие стоянки, а лагерь разбивали лишь на ночлег. По какой‑то причине Кейел спешил попасть до полнолуния к священному кольцу, ближайшему к северу. Ромиар тоже нервничал, поторапливая его. Он даже не обижался на то, что Кейел разделил их с Ив, поставил под угрозу важную миссию. Наоборот, казалось, между парнями появилось какое‑то взаимопонимание. Легкое, едва ощутимое, незаметное, если не знать обоих Вольных достаточно хорошо. Елрех тоже приглядывалась к ним с настороженностью и надеждой. Никому не хотелось необоснованной вражды внутри сложившегося коллектива.
Кейел удивлял не только прогрессом в отношениях с надменным Вольным, но и с Ив. Я не успела поговорить с ним о ней. Да о чем я? В первые минуты, а может, и часы, после встречи я попросту забыла обо всех. Держала его за руку, ходила за ним хвостиком, с удовольствием помогала во всем, о чем бы он ни попросил. Я ликовала, осознавая, что могу быть рядом. Просто быть рядом. А потом, когда собирались в дорогу, он извинился перед Ив. Увидел ее новые заметки и с какой‑то дружеской беспечностью стал интересоваться успехами, подкидывал теории и идеи. Они даже успели поспорить, когда он заступался за теорию Аклен’Ил, но в этом споре они смеялись и смешили пререканиями остальных.
 
Наверное, впервые за долгое время жизнь налаживалась, время наполнялось счастьем. Но вместе с ним чаще приходилось бороться с желанием уйти подальше от веселья. Закрыться, зашиться ото всех.
Я всегда уважала папу за целеустремленность. Никогда не замечала раньше, что любила себя за это же качество. Сейчас почти ничего не изменилось: если мне что‑то нужно, я готова поставить на кон все, но получить необходимое. Я найду Сердце времени и вернусь домой. В этом не сомневалась даже Елрех, в этом не сомневалась я. Почти ничего не изменилось, кроме мелочи, меняющей абсолютно все. Когда‑то я любила себя за целеустремленность, а сейчас ненавижу за это.
Я не считала дни, вообще старалась не думать об этом. Период или три месяца, день или рассвет с закатом, час или шаг солнца – как ни назови и ни отсчитывай, ничего не изменится. Время все равно остается временем. С ним невозможно бороться.
Очередное место ночлега мы оставили еще в темноте. Успешно миновали священное кольцо и даже удачно ни с кем не столкнулись на втором, часто используемом. С полными силами двигались к другому священному кольцу через пестрый лес. Запах цветов щекотал горло, привлекал бабочек и гудящих шмелей, а еще напоминал, какой регион мы пересекаем. Солнце проникало сквозь гущу крон, согревало прелые листья и мох. Феррари опять гонялась за Тоджем и никакие угрозы на нее не действовали. Ей нужно было внимание, но все мое свободное время заняли обучения с Кейелом и Елрех, а перед сном я всерьез увлеклась наработками Ив. Конечно, даже если я найду ведьму, и вдруг окажется, что она в самом деле виновна в моем перемещении сюда, то это ничего не даст. Быть может, она даже знает, как мне вернутся домой, но этого уже недостаточно. Кошмары о смерти многих будут мучить, как и прежде. Совесть, которая все же, как оказалось, у меня есть, не позволит отбросить мысли о вине. Но ее поиски здорово отвлекали.
Кейел шел чуть впереди, но периодически оглядывался. Мои вещи снова были на его плечах, занимая руки, поэтому он часто останавливался и ждал, когда я догоню и уберу волосы с лица. Кажется, кому‑то просто нравится носить сумки…
Я поравнялась с ним, прикоснулась к его пояснице. Погладила рубашку, ощущая под ней теплоту и движение сильных мышц. С хитринкой глянув в мою сторону, Кейел спросил:
– Соскучилась?
– Может быть, – широко улыбнулась. Он скривился собирался что‑то сказать, но я продолжила: – Попробую вымотать Феррари. Она Тоджу жизни не дает. Был бы волком завыл бы уже.
Кейел резко застыл, будто что‑то вспомнил, осознал, и посмотрел в сторону ящеров, петляющих между деревьев. Его взор из заинтересованного медленно превращался в обеспокоенный. Он задышал глубже, прислушиваясь к рыкам. Отступил, будто невольно попятился. Я насторожилась. Что не так? Повернулся ко мне с ошарашенным видом.
– Что? – испуганно поинтересовалась и сглотнула. Я чего‑то не знаю?
 
– Бывает же такое… Как я сразу не заметил, – произнес полушепотом и опустил растерянный взгляд на носки сапог.
Такой пришибленный, будто Тоджу от Феррари грозит что‑то смертельное. А что еще может так выбить Вольного из колеи? Из‑за волнения ком снова подкатил к горлу. Я переступила с ноги на ногу и напомнила о себе:
– Кейел, что случилось?
Слабо покачал головой, а потом поднял на меня глаза и произнес: