Растоптавший бабочку Брэдбери (СИ)
Мюнхен, как бы считался и был столицей нацистов - здесь произошло их первое выступление - "пивной путч", здесь чаще всего жил сам Гитлер. Местная мюнхенская ячейка "NSDAP", считалась как бы ядром всей партии.
В тот день ожидалось выступление самого Фюрера и, в Мюнхен, съехались нацисты со всех земель Германии. Начало митинга ожидалось в восемь вечера, но длинные очереди желающих попасть внутрь здания, выстроились ещё с обеда. Всего было свыше четырёх тысяч человек - зал, был переполнен... Снаружи, здание цирка охраняло два ряда оцепления - наружное из полицейих, внутренее - из нацистских штурмовиков из "CA".
Когда Эрик, энергично двигая локтями, пытался проникнуть как можно ближе к входу, полиция начала закрывать двери... Уже, было попрощался с мыслью попасть на митинг, но его окликнул один шпендик из внутреннего оцепления, одетый в форму штурмовика:
- Эй, Эрик! Пришёл посмотреть на нашего Фюрера? - и обращаясь к своим, - это Эрик Юнгер, отличный парень, который здорово дерётся!
Рисунок 15. Нацистские штурмовики на улицах Мюнхена в 1928 году.
Сделав вид, что узнал и сильно обрадовался встрече, он приветливо замахал "шпендику" рукой:
- Да! Помоги мне увидеть его, а я в долгу не останусь!
- Такой "отличный" парень и, до сих пор не с нами? - вопросил кто-то, с большим сомнением в голосе.
- Конечно, я буду с вами - ради какого чёрта, я бы тогда сюда припёрся?!
Шпендик, возликовал:
- Всегда знал, что ты рано или поздно будешь с нами - такие парни нам нужны. Эй, вы! Пропустить его, пока мы вам бока не намяли!
Подключились другие "коричневые" и, после недолгой ругани с "die Polizei", Эрик оказался внутри цирка.
Удивившись, что его новый знакомый - вроде "метр с кепкой в прыжке", а такой вес имеет, Эрик принялся проталкиваться поближе к арене, на которой за столом уселась вся верхушка "NSDAP", поджидая "Фюрера германской нации"... Здесь, его конкретно зажали - не вздохнуть, не выдохнуть.
Вдруг, он увидел среди штурмовиков сдерживающих напор толпы возле самой арены, крупного, мощного человека - по выправке офицера. На шее его висел "Железный Крест". Решение пришло мгновенно:
- Эй, "Kamerad"! Помнишь госпиталь в Гейдельберге, где твою задницу штопали?...Вспомни, ты ещё там у окна валялся!
На лице громилы отразилась нечто подобия мыслительной деятельности и, он приветливо ответил:
- Не помню я тебя, ни черта - да не "валялся" я, в никаком "Гейдельберге"!
- Извини, ошибся - мы были с тобой в Деберице на офицерских курсах в шестнадцатом! Теперь то, я точно вспомнил...
Громила, уже более заинтересованно:
Рисунок 16. Руководство НСДАП в конце 1920-х годов.
- Ты - офицер, "Kamerad"?
- А, что? По роже моей не видно?! Вытащи отсюда, уже рёбра трещат - не дай сдохнуть в этой давке, капитану кайзеровской армии!
По знаку Громилы, штурмовики мгновенно пробили проход и, тот, лично за руку выдернув Эдика из толпы, поставил его среди своих.
На Эрике был его сильно ношенный офицерский мундир и "Нагрудный знак за ранение"... Остальные ордена он не стал одевать: лишние понты - да и, запросто можно потерять их в давке.
Удовлетворительно оглядев его с ног до головы, Громила представился, протягивая ладонь:
- "Brigadeführer" Вилли Брехт, лейтенант при Кайзере...
- Эрик Юнгер, капитан, - пожав руку, назвался в ответ.
Пошевелив мозгами, тот извиняюще пожал плечами:
- Извини, приятель, но я тебя не помню...
- Ну, значит, обознался я, извини.
- Ничего, бывает - сколько людей за эти годы прошло, разве всех упомнишь?