Охраняемое сердце (ЛП)
Боже, она великолепна.
— Подожди, — вздохнул я, ненавидя себя. — Давай поговорим.
Рейн прикрыла свою боль натянутой улыбкой.
— Это не твое дело, помнишь?
Не моё, но она прорвалась сквозь мои правила. Все до единого.
Я обхватил ладонями ее щеки. Говорят, что глаза — это зеркало в душу. Я жил этим, оценивая любого человека, анализируя каждую деталь.
Ее охватила беззащитность. Она была напугана.
— Расскажи мне, что случилось с твоей мамой.
— Нет.
— Ты почувствуешь себя лучше. Это пожирает тебя изнутри.
— Я ничего не скажу, пока ты не расскажешь мне что-нибудь, — Рейн попятилась от меня и опустилась на кровать. — Услуга за услугу.
С какой стати ей понадобилось меня знать?
Ноги Рейн свесились с матраса, когда я прикусил внутреннюю часть щеки. Я сел, мое бедро коснулось ее.
— На днях приезжал мой отец, но я не хочу иметь с ним ничего общего. Часть меня ненавидит его, потому что мы похожи. Теперь ты.
— Нельзя задавать дополнительных вопросов?
— Услуга за услугу, — повторил я.
— Ладно, — она уставилась в стену. — Мама перестала со мной разговаривать после того, как я предъявила ей ультиматум. Трэвис или я. Она выбрала его.
Лучше бы я этого не спрашивал.
— Мне очень жаль.
Рейн бесстрастно покачала головой.
— Я не хочу думать об этом. Хорошая новость заключается в том, что мой отец заплатит за ее квартиру, если я стану его комнатной собачкой.
— Тебе не обязательно меняться для него.
— А что мне еще делать?
— Бороться, — прорычал я. — Нанять адвоката.
— На какие деньги?
Я потрогал ее подбородок, кровь застучала у меня в жилах, когда ее глаза впились в мои.
— У меня есть друг-клиент, который должен мне услугу. Он поможет.
Она наклонилась вперед, как будто попала в то же самое магнитное притяжение, но остановилась.
— Нет, я не могу тебе этого позволить.
— Я сам предлагаю, — мне было невыносимо видеть ее такой подавленной. — Господи Иисусе, Рейн. Я хочу сделать это.
— Ты обещал не вмешиваться.
— Это было глупое обещание.
— Только не для меня, Кассиан, — она отмахнулась от моего прикосновения, махая рукой между нами. — Я не хочу все испортить.
— Я старше тебя. Поверь мне на слово. Прими мою помощь.
Рейн все еще выглядела неуверенной.
— Может, ты и старше, но не думаю, что мудрее.
— Мудрее.
Робкая улыбка нарушила ее меланхолию.
— Тебе не нужно этого делать.
— Сделаю. Ты веселее, когда в безопасности и счастлива.
— Это очень мило с твоей стороны, Кассиан. Спасибо.
Никто никогда не называл меня милым, кроме нее. Только у нее была причина любить меня, потому что я изо всех сил старался поддержать ее. Я не мог использовать свой сержантский голос рядом с ней. Я был не способен на грубость, она постоянно сбивала меня с толку.
И это проблема.
Я должен был установить жесткие границы, взять себя в руки и перестать сдаваться каждый раз, когда она смотрела в мою сторону.
Она положила голову мне на плечо и переплела свои руки с моими. Она поцеловала меня в щеку, ее пальцы дразнили шов моих джинсов, приближаясь к паху. Она тихонько приблизилась к моей талии и провела по контуру члена, прижавшись губами к моему уху.
— Знаешь, я никогда не делала минет.
— Мне говорили, что я замечательный учитель, — я схватил ее за бедро и скользнул под юбку, отодвинул край ее трусиков. — Ты уже мокрая для меня?
Розовые пятна потемнели на ее щеках.
О, она смущается.
— В твоих чувствах нет ничего постыдного.
— Мне не стыдно. Просто стесняюсь.
Я зацепил пальцем нижнее белье, скользя по ее влажной коже. Рейн вздрогнула, когда почувствовала меня, ее зеленые глаза расширились от предвкушения. Начав с талии, я поднял майку над ее животом и снял. У нее была великолепная кожа, и я поразился, как сильно она любила мои прикосновения.
Рейн просияла, когда я повернул застежку лифчика. Ей нравилось играть со своими сиськами, пурпур мерцающей волной разлился по ее груди.
— Я вытрясу из тебя всю застенчивость, солнышко.
Я стянул юбку и трусики с ее задницы. Сдерживать себя было трудно. Она такая тоненькая и хрупкая, с плоским гладким животом и каплевидными грудями. Черт, как же мне хотелось взять их в рот.