Охраняемое сердце (ЛП)

 — Как зовут девушку? Может, я проверю её.
 Проверка клиентов перед тем, как приступить к работе, была очень важна. Слишком многие наркоторговцы хотели получить мои услуги за свои незаконные действия. Она не была похожа на распространителя метамфетамина, но все же.
 — Рейн, и у тебя нет времени на проверку.
 — Имя как у хиппи, а не дочери сенатора, — я поправил галстук перед зеркалом. — Какой сенатор?
 — Она дочь Монтгомери. Слышал о нем?
 Дремлющее пламя лизало мое сердце, загоняя безразличие в холодный темный угол. Еще пять лет назад одного имени «Монтгомери» было достаточно, чтобы привести меня в ярость.
 — У Монтгомери нет дочери.
 — Теперь есть. Она — дитя любви.
 — Нагулял где-то.
 — Не будь идиотом.
 — У него есть дочь?
 —  Да, Касс, да. У него есть дочь. Два года назад она подала в суд на отцовство. Этот придурок отказался признать, что она его. Поэтому она подала на него в суд, сделала ДНК и бинго.
 — Интригующе.
 Я провел пальцем по экрану своего телефона, изучая ее розовые губы уже с другим интересом, чем несколько минут назад.
 Обычно я выбирал гламурных женщин, а не малолеток с глазами как у лани. Если в нашем городе и было что-то в избытке, так это скучающие домохозяйки, вышедшие замуж за технических магнатов и врачей, которые проводили слишком много времени на работе. Всегда одно и то же.
 Молодя и сладкая Рейн источала радость. Ее сияние согревало меня сквозь фотографию, как будто солнце ударило в лицо. Как вообще кто-то может испытывать такое счастье?
 — Не знаю, серьезно ли ты, но да. Он заставил ее отказаться от иска, пообещав оплатить ее обучение в колледже, если она будет жить с ним в течение трех лет.
 — Трогательно, — я направился к двери. — Дай угадаю. Она на кокаине.
 — Может быть, ты перестанешь быть осуждающим ослом?
 — Отлично, — отрезал я. — Я сделаю эту работу.
 — Я договорился о встрече. Не заставляй меня сожалеть об этом, — в его голосе прозвучала тревога.
 — Не волнуйся. Я буду хорошо себя вести, — я закончил разговор.
 Клиенты были под запретом, но это — дочь Монтгомери. Я бы защитил и приручил ее. Он увидит, что я претендую на эти кусачие губы, если не вышвырнет меня из своего дома.
 Трахнув его дочь, я не отомщу по полной, но было бы здорово.
 Мой рот растянулся в настоящей улыбке впервые за несколько дней. Черт возьми, это отличная возможность.
 
 ***
 Туман заполнил улицы, когда я оказался в шикарном район. Рейн жила со своим дерьмовым отцом в Пресидио-Хайтс. Здесь жили неприлично богатые люди Сан-Франциско. Дома стоимостью в пять миллионов долларов теснились бок о бок.
 Дом Монтгомери не соответствовал ничему в этом квартале, и я не удивлюсь, если соседи подадут в суд на это чудовище современной архитектуры. Он возвышался над своими соседями, как гигантский блок LEGO, огромный прямоугольник с окнами. На подъездной дорожке стояла «Тесла» —у Монтгомери был ужасный вкус, — а рядом с ней стоял серебристый «Приус», куда более симпатичный. Должно быть, он принадлежал его жене.
 Я подошел к кованым железным воротам и позвонил в дом. Замок щелкнул, когда я прошипел свое имя в динамик. Темно-зеленая лужайка простиралась до живой изгороди из розовых кустов и через двор упиралась в стены дома. Я избегал газона и шел по каменной дорожке, поднимаясь по ступенькам на крыльцо, где охранник потребовал мое удостоверение личности.
 Я выудил его и показал ему.
 — Сюда, пожалуйста.
 Мои туфли скользили по белому дереву, когда двери распахнулись. Внутри все было выдержано в кремовых, яично-белых и морозно-голубых тонах, украшенных абстрактным искусством с яркими красными и синими оттенками. Мне все нравилось, и я ненавидел себя за это.
 Охранник провел меня в комнату с ворсистым ковром под мраморным кофейным столиком, окруженным двумя стульями и диваном. Фотографии жены и детей висели повсюду, как реквизит на выставке. Когда я вошел и посмотрел на их счастливые лица, ярость пульсировала в моей груди. Фиолетовых волос не было ни на одной фотографии. Как черная овечка.
 Неужели я имею дело с пагубной наркоманией или с избалованным подростком?
 — Вам что-нибудь принести? — спросил помощник. — Кофе? Чай?
 Я оторвал взгляд от семейных портретов и посмотрел на него.
 — Нет, спасибо.
 Ручка медленно повернулась, и на пороге появился пузатый мужчина лет семидесяти с копной седых волос. Босой, он пересек комнату в шортах и легком поло.
 Пламя вспыхнуло во мне, но я успокоил его. Я здесь ради его дочери, а не ради него.
 — Ах, мистер Грант, — сказал он зрелым голосом. — Так рад, что вы быстро приехали.
 Он протянул мне жилистую руку. Я пожал ее, заставляя себя улыбнуться.
 — Приятно познакомиться, сенатор.
 
 — Садитесь, пожалуйста, — он указал на стальные синие кресла с откидной спинкой, стоящие друг напротив друга.
 Мои нервы гудели от адреналина, когда я опустился на сиденье. Монтгомери сел, подавив болезненный вздох.