Экиопщик (СИ)
- О, нет! Мне так нравятся эти процедуры! После них я чувствую себя посвежевшей и помолодевшей. Взгляни, разве я не хороша? Хочешь быть таким? - гордо подняла она голову и расправила изящные плечи в своём очередном сногсшибательном наряде.
- Хороша! Но, ты же знаешь, молодость это всегда бесшабашность. А я по натуре флегматик. Люблю груз своего опыта и прожитых лет. Кстати, как там наш древний реликт Оуэн? - увёл он разговор в сторону.
- Как всегда философствует в своей пещере, - пожала плечами Инеса, кивнув на ноутбук. - Застрял на одной программе.
- Это называется - анахорет, мыслитель, отшельник. И мы с ним похожи, - заметил Марселло, заглянув, для проформы, конечно, в экран ноутбука. - О! Опять он в Базальтовой? Всё же, Оуэн, наверное, частично помнит свои приключения в подземных ходах Ближней пещеры. Не хочет жить там. Хотя мы стёрли все эти стрессовые события из его памяти (книга 5, Миры и цивилизации, романа "Пересечение вселенных").
Марселло поднялся, потягиваясь.
- Что? Опять явишься к нему под видом Юрия, чтобы пофилософствовать вместе? - усмехнулась Инеса, закуривая имитацию сигареты.
- С удовольствием! Хоть одно живое существо на планете способно к мирному осмыслению совсем немирных событий. И которое меня, биоробота, понимает.
- Сомнительное достоинство! - хмыкнула Инеса, выпуская кольца.
- А я рад, что реконструкцию планеты отменили и его, как древний раритет этой планеты, не вывезли на Ни-Би. Я бы чувствовал себя осиротевшим.
- Шутишь всё? - усмехнулась Инесса. - Нам неведомо понятие - осиротеть. Поэтому-то мы и вечны. А скажи, Марселло..., - нерешительно начала она. И замолчала.
- Да, слушаю, - обернулся тот, хотя уже направлялся в тень большого камня, где обычно сидел в позе лотоса, говоря со спрутом, находящимся в тысячах километров. Совсем как аутист Юрий, через полпланеты телепатически общавшийся некогда с Оуэном, сидя на коврике в своей московской квартире.
- А что там было, когда вы с Мореной плавали с китами? Эта девчонка что, и правда, говорила с ними?
Марселло удивлённо посмотрел на Инесу. Во-первых, он был уверен, что она тогда сама всё слышала. А во-вторых - почему она не спросила его об этом раньше?
- Инеса, тебе надо опять заменить твои электронные узлы. И прочистить схемы. Ты что, не слышала её? Или не хотела?
- Не знаю, - опустила та глаза. - Для меня это выглядело просто как курсирование пары пловцов рядом с огромными тушами морских гигантов, выпускающих фонтанчики воды. Ничего потрясающего.
- Ты многое пропустила. Морена говорила с ним, как мы с тобой сейчас.
- О чём?
- Как всегда пыталась выяснить, почему они поют печальные песни. И просила их жить.
- А они?
- Они все трое её знают. Благодарили за заботу о них и за ласку. Они уверяли её, что своими песнями учат мир добру, прощению и любви. Просто людям пока их сложно понять и принять то, о чём они поют. А ещё - приглашали Морену чаще к ним приплывать. Мог ли я оставить Морену в детдоме или отдать упырю?
- Зачем приглашали?
- Разве ты не догадываешься? - хмыкнул он. - Потому что общение с ней наполняет их души любовью и верой в людей. Можешь представить, как мир расцвёл от такого общения?
- Примерно как от моего танца в солнечных лучах? - улыбнулась эта любительница зависать в стратосфере. - Сожалею, что я не слышала их разговора. Выходит, несравненно киты лучше людей, которые их убивают. И которые способны отдавать маленьких детей на поругание, сопроводив лживыми бумажками. Правильно, что учёные отдают предпочтение китам.
- Виноват дефицит люб...
- Не хочу этого слышать! - закрыла руками уши Инеса. Хотя и без них ей был слышен даже полёт комет за миллионы парсек отсюда. - Не надо прятать за красивыми словами обречённость подобной цивилизации!
Она даже не заметила, как вокруг неё возникло свечение, в котором замелькали точечные разряды.
- Инеса! Вспомни! Мы - иммологи! Исполняем функцию наблюдения за развитием человеческой цивилизации. И только.
Та отвела руки и сердито взглянула на него. Затем выдохнула и тихо сказала:
- Я иммолог. Зло порождает зло. Оно губит всё живое. Любовь лечит любые раны и порождает жизнь. Любовь существует, пока есть жизнь. Пусть всё идёт, как идёт...
- И пусть будет, что будет! - подхватил Марселло.
- Давай ещё кого-нибудь спасём, - улыбнулась Инеса. - Надеюсь, что мне станет лег..., что мои разряды нейтрализуются.
- Обязательно, Инеса. Мы именно это и делаем.
Глава 25
Тони исчезла с видеоэкрана.
Монтэ-Гюст осмотрелся.
Ему показалось, что он долгое время болел, смутно понимая окружающее, и теперь выздоровел. Но он не болел и вообще отличался хорошей физической формой. Иначе б его не взяли в службы ЭкИоП, славящиеся стрессовыми ситуациями и перегрузками - как моральными, так и физическими. Тогда что же с ним было?
А, он понял - всё дело было в Тони.
Его болезнь называлась Тони-Миэла Аанимэ. Новое слово в медицине - лихорадка и бред, вызванные влюблённостью в стажёрок. Или кто она там на самом деле. Судя по тому, что Тони нашла номер его контакта и узнала, куда направили команду девонцев, она не меньше, чем личный помощник Главы Совета Иерархов. Или... как там называют работников Карантинной Службы? А, вспомнил - поисковик. Но, насколько ему известно, туда стажёрок не берут, а только опытных специалистов. Ну, ладно. Неважно это. Главное, что любовная лихорадка его немного отпустила. И, скорее всего - временно. Ведь с Тони всегда непросто - сегодня она тебе звонит, а завтра скажет, что не знакома с тобой. Но всё же, после того, как он поговорил с Тони, Монтэ-Гюст почувствовал себя гораздо лучше...