Красный всадник (Уот Тайлер)

Без единого крика и возгласа собрались крестьяне у вырытых могил. Плакали про себя, судорожно проглатывая сухие рыдания.
Но Клеменс все-таки зарыдала, когда увидела сомкнутые глаза и посиневшие губы Боба. Пастуха нашли растоптанным лошадьми на Клеркенвилльской поляне. И она спрятала мокрое лицо в повязанном у него на шее своем платке с белыми маргаритками…
А когда она узнала, что ее старый отец не вернется домой даже мертвым, что его вместе с другими повстанцами, самоотверженно, до последнего вздоха защищавшими лагерь на Темзе, зарубили на месте королевские рыцари, у нее уже не хватило слез.
Приказчик не посмел вычесть дни похорон из оплачиваемых дней барщины, не посмел жаловаться вдове барона Барта, убитого в схватках минувшего кровавого обновления…
  
— ЧТО СКАЖЕТЕ ВЫ,ОСТАВШИЕСЯ ЖИТЬ?
 
ы, Томас Бекер?
— Мы искали правды и свободы, чтобы каждый человек раскрылся, как хорошо поднявшееся тесто под лезвием ножа пекаря…
Ты, Джон Пейдж?
— Мы искали какого-нибудь выхода из нужды. Нельзя сказать, чтобы нашли, но силу свою еще яснее увидели.
Ты, Вилль Грим?
— Я же говорил, что все чудеса длятся девять дней. Девять дней Англия была охвачена невиданным огнем.
Ты, Боб Мок?
— Нет его. Он казнен.
Ты, Марджера Воллен?
— Моя жизнь кончена. Пусть скажут дети.
Ты, Клеменс?
— Бедный мой отец! И Боб погиб… А Тайлер — герой!
Ты, Питер?
— Ни о чем не жалею. А как должно быть иначе?
Ты, Эндрью?
— Отца нет. Он казнен.
Ты, Бен?
— Знал я, что правды не найти. Смерть властвует в короне королей.
Ты, Роберт Кейв?
— Плохую шутку сыграли с нами господа в Майл Энде и Смитсфильде. А все потому, что мы были простодушны и слишком много надеялись и верили.
Ты, Иоанна Ферроз?
— Нет Иоанны. Ее казнили.
Ты, Абель Кер?
— Нет его. Казнен.
Ты, Хорн?
— Они все-таки были честные люди и стояли на твердой почве, когда шатался мир.
Ты, Уолтер Сайбил?
— Они хотели лучшего и боролись за него. Таким не пропасть в Лете.
Ты, Томас Фарингдон?
— Кто-то должен был стать первым, чтобы помочь тем, кто хотел направить жизнь по нужному пути. И Уот стал первым.
Ты, Уильям Уолворт?
— Благодарю за пожалованное мне рыцарское звание. Надеюсь дожить до того дня, когда мое колено будет украшено голубой лентой ордена Подвязки…
Ты, профессор Рондел?
— Что говорить? Поймут ли? Ведь умному видится иной мир… Меч Дионисия висел над старой Англией, держась на конском волоске. Сейчас я спешу на урок истории к королю… Сегодня вторник.
 
А ты, Время?
— Англия, конечно, уже не может вернуться назад…
Хотя крестьяне огромной ценой заплатили за свое восстание, они нанесли крепостному строю смертельный удар. Лендлорды в конце концов изменили отношение к крестьянам — они перестали требовать барщины, начали сдавать участки земли в аренду; они перестали обращать вольноотпущенных работников в крепостных…
Дни восстания, которое возглавил Уот Тайлер, были броском вперед, всеобщим празднеством, когда жизнь казалась волнующей и удивительной, когда задавленные гнетом крестьяне почувствовали себя наконец людьми.
Уота не стало в один из жарких дней борьбы за народную Правду. Но он погиб, чтобы возрождаться вновь и вновь…