Полный трындец, или Феникса вызывали?

  
Алина Углицкая, Валентина Езерская
 
ПОЛНЫЙ ТРЫНДЕЦ, или ФЕНИКСА ВЫЗЫВАЛИ?
   
Пролог
 
А все начиналось как в сказке.
По крайней мере, мне бы хотелось так думать.
Я, такая счастливая, в белом платье, с фатой до пят. Он — в черном смокинге, с алмазными запонками…
Хотя какими алмазными? Так только в книжках бывает. В тех, которые я читаю. Там все мужчины красавцы, принцы или герцоги, на худой конец. И обязательно со второй ипостасью. Даже не знаю, что эротичнее: дракон или наг, эльф или дроу? И кого бы я выбрала, если бы выбор был…
— Усольцева! Опять замечталась? Вернитесь на грешную землю, у нас тут теория драмы. Или вы знаете этот предмет лучше меня?
Вздрагиваю. Поднимаю растерянный взгляд.
Аудитория взрывается смехом, а я трясущимися руками заталкиваю книгу под парту.
— Позволите?
Акулина Захаровна, в простонародье Акула, стоит надо мной. Грузная, уже немолодая, с идиотскими кудряшками на выкрашенных в рыжий цвет волосах. Ее тонкие губы сжаты в полоску, взгляд из-под толстых стекол очков полон вселенского неодобрения.
Несмотря на кажущуюся неповоротливость, она в момент выхватывает из моих рук улику.
— Так-так, посмотрим, чем вы занимаетесь на лекциях, студентка Усольцева.
Я краснею. Хочется залезть под парту и стать невидимкой. Потому что на обложке книги красуется обнаженный мужской торс с аппетитными кубиками. А ярко-алая надпись гласит: «Ночь с Драконом».
Акула тоже увидела надпись. И торс, конечно. Куда без него?
Сначала ее глаза округляются, потом брови лезут на лоб. Держа книгу двумя пальцами, словно это кусок использованной туалетной бумаги, она поднимает ее на уровень глаз.
— Усольцева, что это такое? — произносит почти по слогам.
— Фэнтези, — я обреченно вздыхаю.
— Какое еще «фэнтези»? — голос Акулы переходит в шипение.
— Любовное, — смиренно опускаю глаза.
В аудитории уже не смеются. Часть сокурсниц корчится в муках, часть стонет, вытирая слезы. Я обвожу их глазами. Они все знают мою нездоровую страсть к любовному фэнтези, чего уж скрывать?
— Хм, мечтаете о драконе, студентка Усольцева? — Акула, небрежно листая роман, озвучивает мои мысли. — Обычные парни уже не устраивают?
— Они ее не удовлетворяют, — ржет Денис Селиванов с верхнего ряда.
Вот идиот!
Внутри вскипает обида.
Чтоб я еще раз дала ему конспект списать! Пусть ищет другую дуру.
От ярости щеки наливаются жаром. Хочется встать и треснуть его хорошенько. Этой же книгой. Но он на две головы выше меня, ходит в качалку, занимается боксом… Нет, лучше перетерплю.
Да еще подружка его — Ирка Самсонова — очень ревнивая. Вдруг решит, что я таким образом оказываю ему знаки внимания? Придет ко мне отношения выяснять. А я девушка скромная, женским дракам не обученная. Зачем мне лишние хлопоты?
Пока я думаю, Акула поднимает на Дениса внимательный взгляд:
— А вы пробовали, студент Селиванов?
— Чё? — его голос меняется. Теперь он полон искреннего недоумения. — Чё я должен попробовать?
— Удовлетворить студентку Усольцеву. Раз уж драконы у нас не водятся.
Теперь уже у него глаза полезли на лоб. Взгляд офигевшего Дёса прикипает ко мне.
— Кто? Я? С ней?
Ну вот, началось…
Опять смиренно вздыхаю. Ковыряю носком кроссовки старый линолеум. Кажется, ремонт здесь не делали лет этак с двадцать.
— Да я лучше с… с… с Грибковой, чем с этой тыквой!
Вот козел! Бедная Грибкова.
Кидаю на нее сочувственный взгляд.
Наша тихоня в очках и веснушках сидит в уголке, вся красная от стыда. Сжалась, пытаясь стать незаметнее. Только все бесполезно. Теперь ей Самсонова жизни не даст.
А Селиванов никак не заткнется. Видимо, Акула задела его за живое:
— Она же того… Чокнутая! Совсем на своих книжках тю-тю!
— Странно, — захлопнув книгу, Акула убирает ее под мышку, — на ваших конспектах это не отразилось.
Потом добавляет, глядя уже на меня:
— Садитесь, Усольцева. И прекратите мечтать в учебное время. Драконов здесь нет, так что лучше займитесь учебой.
 
* * *
Звонок раздается через десять минут.
Слава богу, отмучились: последняя пара, да еще пятница. Впереди выходные, отдохну и как раз дочитаю книжку про нагов. Купила ее по подписке и три месяца ждала, пока автор закончит. А сегодня с утра пришло радостное оповещение.
Я вообще-то люблю в бумаге читать, но в нашем городке нет книжных магазинов, а через интернет выписывать дорого. Хорошо, что живу в эпоху, когда можно купить электронную книгу.
Да еще родители на выходные в село к бабуле уехали. Так что никто не будет мешать. Дочитаю и про нагов, и про эльфов, и про оборотней. И, кажется, у одного из моих любимых авторов появилась новинка.
А вот про дракона придется забыть. Я не рискнула подойти к Акуле за книжкой. Особенно когда поняла, что она убрала ее к себе в сумку вместе с методичкой. Надеюсь, никто не заметил мой голодный взгляд и пылающие от стыда щеки.
Боюсь представить, что будет, когда Акула прочтет эту книгу…
Обдумывая незавидное будущее, добираюсь до дома.
Автобусы в нашу сторону не ходят, так что за время пути успеваю хорошенько продрогнуть. На улице довольно прохладно. С тоской кутаюсь в ветровку и думаю, что придется печку топить. Не люблю я это дело. Обычно отец этим занимается, но сегодня придется самой.
Городок у нас маленький, хоть и областной центр, состоит из частных кварталов. Газ есть у всех, но он дорогой, вот люди и спасаются от холода кто чем может. В основном дровами или углем.
Разуваюсь в прихожей. Бросаю на тумбочку сумку и куртку. В доме сыро и холодно, как я и предполагала. А время уже шесть вечера. В октябре у нас быстро темнеет. Если не хочу ползать в сарае по темноте, придется сейчас за дровами идти. И отложить на потом мысли о вкусных голубцах, оставленных мамой в холодильнике.
Развернувшись к двери, невольно бросаю взгляд в овальное зеркало.
Лучше туда не смотреть.
Белобрысая розовощекая девица двадцати лет. Брови белесые, ресницы белесые, кожа будто распаренная. Да еще светлые голубые глаза. Одна радость, что черты правильные и сложение досталось хорошее. Только из-за моей страсти к маминым пирожкам этого почти не видно.
Да, знаю, надо спортом заняться. Только все лень. И вообще, если кто-то меня полюбит, то пусть любит такой, какая я есть!
Недовольно кряхтя, пробираюсь в сарай, набираю охапку дров. Они еще сыроватые, с первого раза вряд ли займутся.
Прихватываю по пути бутылку керосина. Ага, такой вот лайфхак. Дровишки польешь керосинчиком — они лучше горят.
На кухне вываливаю дрова, складываю в плиту «домиком» поверх уже лежащего мусора. Это тоже лайфхак такой: все, что горит, в печку бросать. Экономия, мать ее. Сверху лью керосин.
И на этой прелестной ноте у меня урчит в животе.
Вспоминаю, что с утра ни крошки во рту. Вряд ли съеденный второпях хот-дог можно назвать едой.
Ставлю бутылку. Иду к холодильнику.
В это время в кармане звенит.
Одной рукой открываю холодильник и достаю кастрюлю с голубцами, второй держу телефон.
— Алло?
— Доця, ты дома? — в трубке звучит беспокойный голос моей родительницы.
— Да, мам.
Ставлю кастрюлю на стол, запихиваю в рот холодный голубец.
— Холодно?
— Так себе, — выдавливаю с набитым ртом.
— Так ты это, печь растопи, только смотри там аккуратнее. Отец в сарае бензин оставил, не перепутай.
— Угум-с.
Первый голубец холодной, но приятной массой опустился в желудок. Принимаюсь за второй.
Мама прощается, не забыв оставить напоследок кучу ценных указаний. Ну, это же мама!
 
Передаю привет отцу и бабуле. Возвращаю телефон обратно в карман.
Первый голод уже утолен, так что пора позаботиться о внешнем комфорте. Иначе спать мне сегодня в нетопленном доме.