Последний легион

— Хэнк Фаул.
— Петр.
— Да. И Петр. — Ньянгу попытался отогнать горькие мысли. — Но все получили медали, мы с тобой стали офицерами, несмотря на то что я, в отличие от тебя, всего лишь тупой аспирант.
— Поосторожнее в выражениях, юноша. — Гарвин тоже изо всех сил изображал оптимизм. — Повышение получает тот, кто его заслуживает. Знаешь, Пенвита тоже повысили. Он ведь выдавал себя за офицера, за что ему грозил военно-полевой суд. Ну, чтобы избежать этого, ему и присвоили офицерский чин.
— И РР наконец сможет заняться собственными делами.
— Да, хотя это вовсе не означает, что все пойдет как прежде, — сказал Гарвин. — У меня сегодня был долгий разговор с Джоном и Ангарой: Решено начать реорганизацию. В РР создается группа мобильной разведки. Так что теперь у нас постоянно будут «грирсоны» и, может быть, пара «Жуковых». Никаких тебе жалких «куков». Эту группу возглавит Бен Дилл. Он тоже получил повышение. Моника у нас теперь первый твег, хотя долго ломалась. Я уговаривал ее согласиться и едва не схлопотал за это.
Мы с тобой будем работать одной командой. Ты, как предполагается, будешь ее мозговым центром, а мне как бы ничего не стоит найти общий язык с крекерами. Так что все идет, как и должно.
— Добро вознаграждено, — сказал Иоситаро.
— Похоже на то.
— Странно, почему меня это не утешает?
— Потому что ты еще недостаточно пьян. — Гарвин передал ему бутылку. — Самое интересное начнется, когда вернутся эти проклятые мусфии. Или Редрут примется поджаривать наши юные задницы.
— Будем переживать неприятности по мере их поступления, — заявил Ньянгу.
Последовала пауза, во время которой оба продолжали пить.
— Помнишь, когда мы удирали с «Мальверна», Петр читал нам стихи?
— Ну?
— У него там была одна поэма. Я, конечно, почти ничего не запомнил, но были строчки типа того:
К врагам своим я ненависти не питаю,
Как и любви к тому, кого я защищаю.
— Эпитафия Петру?
— Или нам, — ответил Ньянгу и добавил после паузы: — Дерьмовый способ зарабатывать себе на жизнь.
Гарвин усмехнулся и забрал у него бутылку.
— Жаль, но другого у нас нет.