Первый Зверь (СИ)

— Живой! — ахнул охотник, на которого Арьян покосился быстро и сосредоточенно, начиная хмуриться с каждой минутой все сильнее и сильнее, а я понимала, что его звериные инстинкты не обманут и покажут все, как есть.
— Арьян! — я кинулась к нему, обхватывая за торс ровно в ту секунду, когда он поднялся на ноги чуть шатаясь, но наливаясь той силой, от которой шел невыносимый жар. — Слава Богам, ты очнулся!
Не было ничего прекраснее и долгожданнее этого момента, когда его сильные горячие руки обвились вокруг меня, прижимая к сильному твердому торсу, куда я уткнулась блаженно лицом, вдыхая всей грудью его родной аромат и тихо плача от облегчения.
Что бы не было дальше и что бы не осталось позади в моих жутких снах — все это было не страшно теперь, когда он был рядом и с ним было все в порядке.
Он склонился, целуя меня в затылок и гладя осторожно руками, но хмурясь, когда я подняла лицо, восторженно заглядывая в его огненные глаза:
— Они снова пришли?
— Черный уже решил все проблемы с людьми.
— Не до конца, — зарычал Арьян, вдыхая полной грудью, и я обхватила его сильнее за торс, понимая, что не смогу отпустить в таком состоянии, ведь еще пару часов назад он стоял на пороге смерти и не справился бы с этой напастью сам, если бы не знания и сила Черного.
— Ради Бога, останься! — мои губы задрожали оттого, что я понимала слишком отчетливо даже сейчас, что прошу о несбыточном, ведь зверь никогда не оставит своего дядю в беде.
Арьян был воспитан среди волков, а волки скорее умрут, чем позволят кому-либо обидеть своего. Поэтому моя душа стонала и заходилась от боли, а слезы текли по холодным щекам, даже если усилием воли я заставила свои руки разжаться и отпустить того, кого любила больше собственной жизни.
Любила и понимала его звериную сущность, окунувшись в мир, о котором ничего не подозревала. Мир, которого когда-то боялась и презирала, но который стал родным и милым моему сердцу, где через кровь боль и слезы я смогла увидеть истинное лицо людей и зверей.
Я ощутила собственным телом, как напрягся Арьян, и как от него полыхнуло жаром, когда все звериные инстинкты в нем проснулись и всколыхнулись в единый миг, словно не было страшных ранений и прошлой ночи, из которой он мог уже не вернуться, понимая, что для зверя нет преград и нет боли.
— Они здесь! Нельзя позволить им ступить в капище!
— Как здесь?.. — только и успела я ахнуть, кинувшись за Арьяном, в движениях которого не было той скованности и угловатости, что бывает обычно, когда все тело ломит и болит от страшных ран, затормозив резко, потому что в какой то момент он застыл на порывистом широком шаге, словно прыгая назад вокруг себя.
Он обращался в зверя.
Медведя, чьи размеры и сила потрясали каждый раз, стоило только увидеть его в этом обличии.
— Ты-то куда! — поймал меня за руку охотник, затаскивая обратно в дом как раз в тот момент, когда я едва не вылетела вслед за своим мужем на улицу, через открытую дверь видя, что люди каким-то образом пробрались сюда, не побоявшись ничего, что было совершенно немыслимо!
— Дома сиди, Радушка! Женщинам не место на войне! Жди мужа здесь, пока он не позовет тебя сам!
— Он едва не умер ночью! — меня трясло от паники за то, что с Арьяном снова может что-нибудь случиться, а руки стали влажными и холодными, я понимала, что если выродкам Перуна удалось одолеть обманом и колдовством моего мужа один раз, то значит смогут и сейчас.
— Им не Зверь нужен! — мужчина держал меня руками на удивление крепко, несмотря на сухость рук и свою болезненную бледность. — А Чернокнижник! Только он знает, как породить таких, как твой муж! Только в его силах и знаниях создать им подобных, за этим пришли те вторые! Поэтому на него охотятся и пытаются выманить с помощью твоего мужа!
Мысли метались судорожно, ударяясь друг о друга и разрушая всю картину, что я успела нарисовать в своей голове! В очередной раз!
Боги! Черный, как всегда, рассказал все, но утаил самое главное и страшное, чтобы не ставить под удар нас! Вся его жизнь, начиная со страшного момента, когда Серый был убит моим отцом была лабиринтом, где он прятал Арьяна от нападок людей и не позволял навредить ни себе, ни ему.
 
Но Дети Перуна не успокаивались, верша руками людей то, к чему стремились долгие десятилетия. И вот две нерушимые силы, данные когда-то самими Богами, встретились и встали друг напротив друга, чтобы закончить эту игру на выживание.
Черный знал!
В горле стало горько и больно от попыток сдержать рыдания и думать! Думать, как помочь колдуну в этой последней битве, где он должен был победить! Просто обязан!
— Рада! — охотник снова преградил мне дорогу, всматриваясь в мои глаза, пока я металась, боясь, что время уходит слишком быстро, а мы сидим в доме и ничего не можем сделать!
— Ему нужно помочь!
— На его стороне все волки мира, дочка! За его плечами истинный зверь, а перед грудью — все души, что сгинули у болот Черного леса! Чем мы можем помочь ему?
Да, все это было верно, но что-то не давало мне покоя.
Пока я не могла объяснить этого даже себе. Какое-то предчувствие. Тягостное, душащее изнутри.
Я слышала, как за стенами дома дерется мой Зверь, разрывая в клочья людей и ломая деревья, которые со стоном и грохотом валились на промерзшую землю, отчего пол в доме сотрясался, а балки глухо трещали, но крепко держали крышу этого большого добротного дома.
Я слышала, как пришли волки, которые помогали Арьяну держать оборону и не давали людям прорваться к капищу, сколько бы их не было, и с каким бы оружием они не пришли.
Я верила в то, что моя семья победит.
А потом стало происходить что-то жуткое и непонятное.
Мурашки расползались по телу крупной дрожью, заставляя клацать зубами, когда казалось, что воздух вокруг становится тяжелым, удушливым и электризуется, как обычно бывает перед сильной грозой, отчего даже тонкие волосинки тянутся к небу.
Зима — не время для грозы!
Но когда поблизости были Дети Перуна, не было ничего невозможного.
Первая яркая вспышка пронзила землю рядом с домом, ослепляя светом и оставляя на земле уродливое выжженное пятно, словно рану на ровном снежном покрове, от которой сделалось жутко.
Больше охотник не смог удерживать меня, я кинулась из дома, оглушенная стуком своего сердца настолько, что казалось будто весь мир затих в ожидании бури, а я молилась только об одном — чтобы мои смелые мужчины были живы!
— Арьян! — закричала я, выбегая из дверей, чтобы отыскать его глазами, видя, как огромный темный медведь оглянулся, тут же бросившись ко мне, передвигаясь сначала как зверь на четырех лапах, а затем вставая на задние, чтобы я могла обнять его крепко и судорожно, убедившись в том, что он жив и не ранен, а кровь, что струилась по плотному жесткому меху принадлежала не ему.
Он не мог говорить в обличии зверя, но заглядывая в огненно-желтые глаза, я видела, что он говорил мне, что с ним все в порядке. Что его сила вернулась с восходом солнца, которое светило теперь в этих глазах, согревая мою продрогшую от страха душу.
Только на этом ничего не закончилось, и я ощутила, как воздух вокруг снова накаляется и буквально начинает вибрировать, а шерсть Зверя встает дыбом, заставляя его рычать оглушающее и грозно.
Вспышки посыпались с неба, словно сотни лезвий, которые пронзали всех без разбора — людей, волков, землю, столбы капища — оставляя страшные ожоги и забирая жизни.
Медведь кинулся к дому, закрывая меня своим большим мохнатым телом, от которого шел родной аромат Арьяна, и пытаясь захватить с собой максимально много волков второй огромной лапищей.
 
Дом казался нерушимой крепостью и оплотом безопасности, когда мы ввалились в него.
Но недолго.
Не успела я перевести дух и оглянуться на тех волков, которых Арьяну удалось затащить в дом вместе с нами, как раздался хлопок такой немыслимой силы и такой ослепляющей яркости, что в какой-то момент показалось, будто небо просто рухнуло на землю, пытаясь раздавить ее.