Птицы

дикорастущими растениями, да две груши для тренировки бицепсов) холле гостей встречали две жены продюсера. Обе - полные противоположности друг дружке: у старшей вились по плечам натуральные чёрные волосы (очень-очень чёрные), светлые глаза пронзали насквозь в подобие рентгена, красное с белым поясом свободное платье дополняли худенькие руки, упёртые в бок. Руки были настолько бледны, что можно было предполагать лёгочные заболевания в этом усталом и замученном теле; вторая, младшая пассия особо ничем не выделялась, может быть - лишь отсутствием гармонии между телом и тёмными как египетская ночь раскосыми глазёнками - двумя бусинками чёрного жемчуга. Обе живые мумии взяли за руки Олю и Лекса, и вся группка направилась на второй стеклянный этаж, а сзади, болтая по радиотелефону, плёлся одурманенный крепким никотином продюсер, в не по-размеру свободных фиолетовых тапочках.
В этом комнатном аквариуме пахло утренним морем. Из динамиков под потолком слышался шум волн, встревоженные чайки резали слух, детские озорные голоса как два свистка сменяли чаек, потом происходило возвращение к водной стихии, и так круглые сутки, кроме летних гроз, когда дом погружался в тишину вампирического склепа. Лекс присел в глухом уголке на кожаный диван в форме авангардных крыл чёрного ангела, рядом с книжным стеллажом, где среди тонких книжек притаились CD, куда объёмнее, куда заметнее. В противоположном уголке расположились Оля и две женщины Арслана Маратовича. Сам хозяин первым делом с слегка суетными движениями наполнил свой "кубок" душистым винцом, употребил, поморщился как старый алкоголик, почесал кадык и уставился диковатым взглядом в мозаику средневековой баталии на море, нависшую над удлинённой головой Лекса. Молодой человек гладил толстую рыжую кошку, кормящую пятерых крошечных котят, мешающих друг другу, в то время как молодая мать вылизывала самого крайнего из ещё почти лысых малышей.
- Так-так, почему такая неблагородная тишина в нашем благородном собрании? - съехидничал слегка захмелевший продюсер, обходя как лечащий врач надоевших пациентов своими полубезумными глазами-свёрлами. Никто не смотрел на него, словно он был лишь один голос, прозрачный человек-призрак.
- Мы устали, - Оля пыталась унять дрожь в ногах, но с таким же успехом можно человеческими усилиями остановить океанское цунами. Человек бессилен против того что сильнее его. Керания положил у всех четверых по два листочка писчей бумаги сероватого оттенка. Обе его любовницы переглянулись, вторая пожала плечами на бессловесный вопросительный взор своей старшей подруги.
- Выкидывайте из себя всю ненависть ко мне. Последствий в виде кары не будет, не в моих интересах подрывать на корню свой бизнес, потому что бизнес сделал меня выше всех вас, круче всех вас. А вы кто такие? Вот вам карандаши, пишите, бунтовщики, пишите что вас не устраивает в МОЁМ РАЮ. А я как Бог буду делать выводы.
Глава 5
Осень как зрелая женщина продолжала дарить этому загадочному городу сказку.
Лекс проснулся с ужасной тревожной болью в затылке. На часах стрелки часов застыли на полчетвёртого ночи. Минутная стрелка дергалась как парализованная. За окном летали листья, один, очень маленький, прилип к правому боку окна. А когда парень, уже надел синие шорты и белую широкую футболку с изящным витиеватым слоганом "BOSS", хрупкий листочек полетел вниз, а за ним - десятки других, таких же как он - отголосков ушедшего дождливого и холодного лета.
На столике в кухне Лекс увидел начатую пачку сигарет, на минуту ушёл в вчерашний день. Вчера было нечто очень значительное, жизнеутверждающее. Он был на окраине города, и сейчас перед глазами были розовые кухонные занавески, кошачьи сердитые глаза и...ну вот, появились провалы в памяти, ему аж смешно стало, какой он теперь музыкант, если он забыл у кого он был и зачем?
Синий маникюр... Зелёный чай... Такси... Якут, нанаец, тунгус?... Голос усмехающийся словно птица в безумном сне... Какой-то гортанный тяжёлый для слуха язык... "русские пришли и ушли"... "я сам себе хозяин, и это моя земля"... "тебе до какой двери?" ..."на возьми таблетку от головы"... "тусил небось вперемешку с травой?"... "вид у тебя не самый лучший"... "да, ладно...приехали уже"... "давай без спасибо, я тебе не кум"... Дальше лента памяти была оторвана от общего круга.
Пальцы сами потянулись за сигаретой, хотя он не курил лет десять. Считал, что он выше любой привычки. Даже в не самые лучшие дни рэпер мог чем-то другим заменить тяжёлый табачный дым. Иногда, это были благовонные палочки из Индии. Воздух становился глубоким и значительным пространством, где ты парил птицей с умудрёнными глазами и на тебя сходило древнее прозрение тебя как человека посреди вечного Космоса. А были дни и церковного ладана над сводами Вечных Ликов на проспекте Красоты. Разве сигареты могут всё это заменить и дать тебе тот же покой? Нет, не могут, как не может алкоголь и марихуана из рук прокажённой цыганки...
Сигарету Лекс переломил пополам. Пальцы сами сделали это вопреки каким-то потаённым желаниям. И захотелось есть, аж заныло под ложечкой. Спасибо Перси Спенсеру за изобретение микроволновки и бабе Нюре - за пирожки с капустой, которые пролежали в холодильнике дня два, но показались самыми вкусными со времён гор Дагестана. И вода, льющая из душа на вспотевшее тело была самой приятной и освежающей с тех же самых пор. Серо-белый орнамент ванной комнаты напомнил вчерашнее небо над городом.
Надев халат, парень вышел босым из ванной, достал из шкафчика прихожей новые бежевые вьетнамки-сланцы, чтобы продолжить приведение своего тела в порядок после вчерашних смутных приключений. Включился 84 дюймовый Samsung Q7FN 2018, и в комнату, окружённую со всех сторон полками с книгами и декоративными растениями, ворвался совсем не осенний русский звукомир, а что-то диковинное, непривычное, но успокаивающее теперь уже окончательно многострадальный затылок. Индейцы на склонах западной Кордильеры в Перу дарили русскому московскому рэперу то, о чём он до ныне не знал. И это было схоже на чудо. Как обмен между разными измерениями, между Солнцем и Луной, между мужчиной и женщиной. И Лекс вспомнил.
Вспомнил её обжигающую плоть, в которую он безрассудно погрузился; вспомнил сверкающие колдовством страсти узкие как у кошки зрачки; вспомнил пальцы-крылья, бьющие по его спине больнее бамбуковых палок маоистов; вспомнил ноги, желавшие растянуться до шпагата; он увидел всё, что только мог увидеть человек о другом человеке, но кто ОНА [?] он... он... он...
Лекс потерял сознание и лежащее у двери беспомощное тело странного соседа обнаружила тётя Клара, у которой было негласное "шефство" над этим кафкианским существом, совершенно не приспособленном к этому миру, чьи жернова имеют постоянное свойство перемалывать человеческий дух незримыми камнями.
И в этот день Оля приняла три безумных звонка:
- морг
- реанимация
-