Прима Белладонна

– Все древние моря, да темные колодцы.
– А какая она? – нетерпеливо спросил Тони. – Я имею в виду, она огненная или просто горячая?
Каждый вечер Джейн пела в казино с одиннадцати до трех часов ночи, а остальное время мы, как мне казалось, всегда были вместе. Иногда на закате дня мы уезжали в Ароматную пустыню и, сидя вдвоем у водоема, наблюдали, как солнце заходит за рифы и горы, вдыхали тяжелый воздух, насыщенный приторным ароматом роз, и чувствовали, как нами овладевает покой. А когда начинал дуть прохладный ветерок, мы бросались в воду, купались, и после этого возвращались, наполняя городские улицы и веранды кафе запахом жасмина, мускусной розы и голиантемума.
Порой мы отправлялись в Лагун-Вест в какой-нибудь тихий бар и ужинали там, сидя на отмели, Джейн подшучивала над официантами и подражала пению птиц к удовольствию детей, прибегавших, чтобы посмотреть на нее.
Сейчас я понимаю, что тогда я, очевидно, приобрел в городке дурную славу, но я был не против того, чтобы дать старухам – а рядом с Джейн все женщины выглядели старухами – очередной повод для сплетен. Во время Большого Перерыва все мало о чем беспокоились, а потому и я не очень-то стремился анализировать мои отношения с Джейн Сирасилайдз. Когда мы вдвоем сидели прохладным ранним вечером на балконе, или когда я чувствовал в ночной темноте рядом с собой ее тело, меня вообще мало что волновало.
Как это ни глупо звучит, но единственной причиной для разногласий было ее мошенничество в «и-го».
Помнится, однажды я упрекнул ее в этом.
– Знаешь ли, Джейн, что ты обманом вытянула из меня более пятисот долларов? И ты до сих пор продолжаешь обманывать. Даже сейчас!
Она ехидно рассмеялась.
– Разве я обманываю? Когда-нибудь я дам тебе возможность выиграть.
– Но зачем ты это делаешь? – настаивал я.
– Так интереснее, – сказала она. – В противном случае играть было бы слишком скучно.
– Куда ты поедешь из Вермиллион-Сэндз? – спросил я ее.
Она посмотрела на меня с удивлением.
– Почему ты об этом спрашиваешь? Я думаю, что я никуда отсюда не уеду.
– Не дразни меня, Джейн. Ты родилась в ином мире.
– Мой отец родом из Перу, – напомнила она.
– Но не от него же ты унаследовала свой голос, – сказал я. – Интересно было бы послушать, как поет твоя мать. У нее был лучше голос, чем у тебя, Джейн?
– Она думала, что лучше. Но отец терпеть не мог нас обеих.
В тот вечер я в последний раз видел Джейн. Перед тем, как ей отправиться в казино, мы переоделись и полчаса провели на балконе: я слушал ее голос, который подобно спектральному источнику наполнял воздух золотыми переливающимися звуками. Даже после того, как Джейн ушла, музыка осталась со мной, еле слышно кружась в темноте вокруг ее стула.
После ее ухода мне почему-то страшно захотелось спать, и в половине двенадцатого, когда она должна была появиться на сцене казино, я вышел из дома, чтобы прогуляться вдоль пляжа и выпить где-нибудь чашечку кофе.
Как только я спустился вниз, сразу услышал музыку, звучащую в магазине.
Сначала я решил, что забыл выключить один из усилителей, но я слишком хорошо знал этот голос.
Жалюзи на окнах магазина были плотно закрыты, поэтому я пошел в обход, вдоль задней стены жилого дома, и вошел внутрь через проход из гаражного дворика.
Свет был выключен, но магазин наполняло алмазное сияние, отбрасывавшее золотые огни на баки, стоявшие на прилавках. По потолку плясали струящиеся разноцветные отблески.
Я уже слышал эту музыку, но только в увертюре.
Паучья орхидея увеличилась раза в три, вылезла из-под крышки бака, листья ее распухли и свирепо шевелились.
Повернувшись в ее сторону и запрокинув голову, стояла Джейн.
Почти ослепленный светом, я подбежал к ней, схватил за руку и попытался оттащить от растения.
– Джейн! – закричал я сквозь шум. – Уходи отсюда!
Она оттолкнула мою руку. В ее глазах промелькнула тень стыда.
…Я сидел на ступеньках лестницы у входа, когда подъехали Тони и Гарри.
– Где Джейн? – спросил Гарри. – С ней что-нибудь случилось? Мы были в казино. – Они повернули головы на звуки музыки. – Что здесь происходит, черт побери?
Больше я никогда не видел Джейн. Мы втроем ждали в моей квартире. Когда музыка совсем утихла, мы спустились вниз в темный магазин. Паучья орхидея уменьшилась до обычного размера.
На следующий день она погибла.
Куда исчезла Джейн, я так и не знаю. Вскоре после этих событий Большой Перерыв закончился и началась реализация Больших Правительственных программ.
Вновь пустили часы и всех заставили отрабатывать потерянное время, так что нам было не до жалости к нескольким помятым листочкам. Гарри рассказал мне, что Джейн видели по дороге на Ред-Бич, а я недавно слышал, что какая-то женщина, очень похожая на Джейн, выступает в ночных клубах по эту сторону от Пернамбуку.
Так что, если кто-нибудь из вас держит цветочно-музыкальный магазин и имеет в нем Паучью орхидею, – берегитесь златокожей женщины с глазами, похожими на насекомых. Возможно, она сыграет с вами в «и-го» и, к сожалению, обязательно смошенничает.