Конец

– Прочь отсюда! Джуранда! – заревел Холлидей – Не смей бросать камни!
Тот уже размахнулся, чтобы швырнуть в водоем ком соли с кирпич величиной, когда Холлидей схватил его за плечо и повернул к себе так резко, что соль рассыпалась дождем влажных мелких кристаллов; потом Холлидей метнулся к старшему Мерриуэзеру и дал ему пинка.
Водоем иссяк. Глиняный вал рассекала глубокая канава, и по ней вода уже ушла в соседние водоемы и впадины. Внизу, в самой середине, среди камней и соли еще билось в луже воды, которая там оставалась, изуродованное тело морской собаки. Из ран, окрашивая соль в темно-красный цвет, хлестала кровь.
Холлидей бросился к Джуранде, яростно затряс его за плечи.
– Джуранда! Ты понимаешь, что ты натворил, ты...
Чувствуя, что у него больше нет сил, Холлидей разжал руки, спустился, пошатываясь, в водоем и, отбросив ногой несколько камней, остановился над рыбиной; она судорожно дергалась у его ног.
– Простите, Холлидей, – нерешительно пробормотал у него за спиной старший из Мерриуэзеров. – Мы не знали, что эта рыба ваша.
Холлидей отмахнулся, и руки его бессильно повисли. Растерянный, сбитый с толку, он не знал, как дать выход обиде и гневу.
Том Джуранда захохотал и выкрикнул что-то издевательское. Для юношей напряжение спало, они повернулись и побежали наперегонки через дюны к своей машине, вопя во все горло и передразнивая возмущенного Холлидея.
Грейнджер дождался, пока они пробегут мимо, потом подошел к яме посреди водоема; когда он увидел, что воды там нет, лицо его искривилось в болезненной гримасе.
– Холлидей! – позвал он. – Пойдемте.
Не отрывая глаз от тела морской собаки, Холлидей покачал головой.
Грейнджер спустился к нему и стал рядом. Послышались гудки, потом слабеющий шум мотора – «бьюик» уезжал.
– Чертовы мальчишки. – Грейнджер мягко взял Холлидея за локоть. – Простите, но это не конец света.
Наклонившись, Холлидей протянул руки к морской собаке, которая теперь уже не двигалась; глина вокруг нее была залита кровью. Руки на миг остановились в воздухе, потом снова опустились.
– Ведь тут ничего нельзя сделать? – сказал он, словно обращаясь к самому себе.
Грейнджер осмотрел рыбу. Если не считать большой раны в боку и раздавленной головы, кожа нигде не была повреждена.
– А почему бы не сделать из нее чучело? – задумчиво сказал Грейнджер.
Холлидей уставился на него, словно не веря своим ушам; лицо его задергалось. Молчание длилось несколько мгновений. Потом, вне себя от гнева, Холлидей закричал:
– Чучело? Да вы что, спятили? Может, и из меня сделать чучело, набить голову соломой?
Он повернулся и, толкнув плечом Грейнджера, будто его не видя, выскочил наверх.