Каждый второй уик-энд

– Адам, я знаю. – Она старалась говорить спокойно, но чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, что разрушало эффект. Моя затея могла обернуться либо самым умным, либо самым глупым поступком, который я когда-либо совершал. Думая о Джолин, я решил, что это, вероятно, и то и другое.
Я вывел на экран фотографию, стараясь не задерживаться на ней взглядом. Судя по выражению лица мамы, я катастрофически недооценил то воздействие, которое окажет фотография. Мамина улыбка, только что широкая и яркая, потускнела у меня на глазах.
– Мам? – Когда я попытался забрать у нее телефон, она схватила меня за запястье и издала звук, похожий на крик раненого животного.
– Извини, извини. – Она уткнулась в телефон, и я смотрел, как ее взгляд скользит по экрану. – Она очень хорошенькая, Адам. – А потом она снова сунула трубку мне. – В следующий раз сделай для меня еще одну фотографию, ладно? – Когда я кивнул, она улыбнулась. – Наверное, стряпня меня утомила. Сегодня я собираюсь пораньше лечь спать. – Она коснулась поцелуем моей щеки. – Рада, что ты дома.
Когда она ушла, я посмотрел на телефон в своей руке, и мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, что я пропустил раньше. Ее реакция не имела никакого отношения ни к Джолин, ни к нам двоим. Просто на этой поспешно сделанной фотографии я выглядел точной копией моего покойного брата.
Грега.
 
Второй уик-энд
 
9–10 октября
 
Джолин
Есть такой известный научно-фантастический фильм 1950-х годов об инопланетянах, захватывающих Землю, только люди не догадываются об этом вторжении, потому что пришельцы похищают людей и заменяют их братьями по разуму, которые выглядят точно так же. Там еще что-то про капсулы. Наверное, мне стоило бы выбрать время и посмотреть этот фильм, хоть я и не фанат научной фантастики, снятой до 1970-х годов.
И все же было бы полезно узнать, как люди победили инопланетян в том фильме – ведь они победили, не так ли? – потому что я была уверена на девяносто шесть процентов, что один из пришельцев поселился у меня на кухне.
Он выглядел в точности как моя мать. Оливковая кожа, гладкий темный пучок, руки «Сары Коннер из “Терминатора-2”». Но инопланетянка допустила одну роковую ошибку – нацепила фартук.
– Попробуй сказать мне, что ты пришла с миром.
– Ради всего святого, Джолин, у меня чуть сердечный приступ не случился. – Моя мать, инопланетянка, отмахнулась от меня и снова склонилась над гигантской кастрюлей, стоявшей на плите.
Держась по периметру кухни, я придвинулась ближе, пока не добралась до раковины на рабочей поверхности «островка». Я смочила пальцы водой и стряхнула капли на нее.
– Прекрати, Джолин. Что с тобой сегодня?
– Хм, значит, ты тоже видела «Знаки» [10]. Я всегда думала, что пришельцы с их водобоязнью, прибывающие на планету, которая на две трети покрыта этим веществом, слишком глупы, чтобы выжить в таких условиях.
– Так вот ты о чем? Ты видишь во мне И-Ти? [11]
– Скорее королеву из фильмов «Чужой». – Я выудила из ящика стола зажигалку для свечей и щелкнула ею, выбивая пламя. – А я – Эллен Рипли [12].
– Ты смотришь слишком много фильмов.
– Кто-то же должен меня воспитывать.
Моя мать, инопланетянка, помолчала, а потом повернулась ко мне.
– Обидно, когда ты говоришь такие вещи.
В другой жизни, в другом фильме эта нотка боли в ее голосе заставила бы меня остановиться. Но все это не напоминало умильную сцену, в которой мать и дочь сначала ругаются, а потом одна из них разряжает обстановку, обсыпая другую пригоршней муки, и ссора перерастает в веселую кулинарную бойню с нежным примирением в финале. Мы с мамой никогда не дотягивали до хеппи-энда, и, если у меня и оставались какие-то сомнения относительно ее мотивов в тот день, коричневая стеклянная бутылочка, которую она тайком пыталась засунуть в карман фартука, избавила меня от них. В животе поселился знакомый холод. Эта бутылка явно не из кухни.
Я открыла рот, потом закрыла и снова открыла.
– Извини.
– Как дела в школе? Футбольная тренировка?
– Поучительно, как всегда. – Ладони взмокли, когда я уставилась на выпуклость в кармане ее фартука. – Как у тебя… Ты опять за свое?
Моя мать-инопланетянка пропустила вопрос мимо ушей.
– Ты голодная?
Все сжалось у меня внутри.
– Неправильно. Моя мать никогда бы не задала такой вопрос. И у нее нет фартука.
– Вообще-то фартук у нее имеется. И она стряпала еще до твоего рождения. Во всяком случае, некоторые блюда.
– Я тебе не верю.
Она вынула ложку из кастрюли и протянула мне, чтобы я попробовала.
Я с опаской посмотрела на суп. Как и моя мать инопланетянка, он выглядел совершенно безобидным снаружи, но я-то знала, что это лишь видимость.
Ее рука задрожала, когда я не ответила.
– Это минестроне [13]. Я приготовила его для тебя.
– Сначала ты.
Ложка с грохотом упала на рабочий стол, и кипящая оранжевая жидкость расплескалась во все стороны.
– Проклятье, – прошептала она. И тут же хлынули слезы. – Почему ты не можешь быть доброй и открытой? Почему не можешь улыбнуться и съесть тарелку супа? Черт возьми.
Я дрожала всем телом, наблюдая за ней. Откуда мне знать, что она положила в этот суп? Логично предположить, что мое состояние после еды будет оцениваться как нечто среднее между «слишком больна, чтобы ехать к отцу» и «не настолько больна, чтобы мчаться в больницу». Она проделывала такое раньше – не часто, но этого хватило, чтобы я больше не ела ничего из ее стряпни перед отъездом к отцу на выходные.
– Ты обожгла себе руку.
– Я знаю. – Красные рубцы поднимались вдоль костяшек пальцев и тянулись к самому запястью. – Это просто суп, Джолин.
Никогда ничего не бывало просто чем-то.
– Теперь все труды насмарку. – Она подняла огромную кастрюлю с супом, которого хватило бы, чтобы накормить дюжину человек, и вылила содержимое в раковину. Крошечные овощи и половинки макарон засорили слив, не давая оранжевому бульону стекать быстро. Она повернулась ко мне, опускаясь на пол. – Почему бы тебе не поесть суп?
Живот скрутило так, словно я его уже отведала.
– Ты никогда не варила мне суп. Ты никогда ничего для меня не готовила.
– Я не инопланетянка.
Но другого объяснения я не находила; моя реальная мать никогда не крутилась на кухне.
– Именно так и сказал бы инопланетянин.
Все еще в слезах, она улыбнулась мне:
– Умница.
Прошло несколько минут, но из моей груди больше ничего не вырвалось. Из ее груди тоже. Суп все еще наполнял раковину. Мама по-прежнему сидела на полу – вернее, снова на полу, на этот раз в обнимку со стаканом, наполненным янтарной жидкостью, который подносила к губам.
Я обхватила себя руками.
– Ты же должна отвезти меня к отцу.
Долгий глоток был ее ответом.
– Я не сяду с тобой в машину, и у меня нет времени идти пешком.
Отцовская квартира находилась всего в десяти минутах езды от нашего дома, но добираться туда пешком пришлось бы гораздо дольше.
Она восприняла это замечание как тост.
Я опустилась на пол напротив нее, и мой голос дрогнул, когда я заговорила.
– Зачем ты это делаешь?
Вопрос так и остался открытым – на меня устремился безучастный взгляд, пока стакан не опустел и не наполнился снова. Смакуя вторую дозу, она остановилась и нежно провела пальцами по рубцам на своей руке.
– Иногда я думаю… была бы я до сих пор замужем, если бы у меня не появилась ты?
Если бы так сказала моя мать, меня бы это более чем покоробило. Я посмотрела на инопланетянку.
– А разве папа изменял тебе до того, как ты родила меня?
Инопланетянка уставилась в пустоту.