Зона испытаний

Долотов перевел глаза в сторону места для курения. Там стоял, засунувши руки в карманы широких брюк, Ивочка Белкин, рядом – несколько мотористов.
Повернув голову, Долотов посмотрел через плечо на окончание крыльев, крепко прошитых ровными строчками заклепок. Чуть желтеют от лакового покрытия. Матово взблескивают. Ждут.
Приглушенный гул двигателей нагнетает нетерпение, всегда так. Завел мотор – трогайся, потому что ты уже в другом качестве, ты – в движении. Мысленно разбежался и взлетел. Разбежался и взлетел…
Человек – чудо перевоплощения. Его побуждения к действию – всегда от тайного приобщения к цели. Так и должно быть. А если ты не в состоянии перевоплотиться в победителя перед атакой, уступи свое место, ты ни черта не сделаешь.
Долотов вывел оба двигателя на максимальные обороты. Не сбавляя, подержал малость, громоподобным ревом подавляя нетерпение в себе, и сбросил обороты. Гул за спиной упрощенно стих.
Затем снова слегка прибавил оборотов, стронул машину и опять прибрал газ. Дублер легко покатил и встал, точно споткнулся – Долотов проверил тормоза – затем снова покатил, развернулся и, дыша в сторону ангара закопченными дырами выхлопных отверстий, покинул стоянку.
А все те Аленушки в коротких платьицах, в глаженных мамами блузах, с очень одинаковыми прическами теперь сгрудились у выхода из ангара, настороженно переговаривались и, округлив глаза, глядели вслед дублеру.
Но Долотов уже не видел этого.
Не видел он и Пал Петровича, который пристально следил, как разбегается дублер, и напряженно вслушивался в срывающийся на оглушительный треск рев спаренных двигателей, будто силился услышать в нем подтверждение их исправной работы.
Он смотрел в сторону взлета и тогда, когда волнообразно затихающий звук самолета совсем пропал в небе и на востоке стало тихо и пусто.