Душа как скрипка. Биография, стихи, воспоминания
ПЕРВЫЕ МЕЛОДИИ
Помню точно. Первые мелодии Таня написала еще в старой квартире на Камчатке. Такое забыть нельзя и не с чем спутать. Это сейчас девочки роняют слезы над ее песнями, а звезды эстрады вторят ее нотам, а тогда… Мне иногда казалось, что моя голова не выдержит этой «какофонии» звуков: пианино, ритмичного перестукивания ног и «завывания» сестринского голоса. Она по десять раз переигрывала написанные ею мелодии. А мне уроки делать, за окном уже темно, воют собаки на непогоду, идти гулять тоже уже не с руки, опять же почитать хочется новую книжку. Мне хотелось хотя бы нескольких минут тишины. «Таня! Хватит ерундой заниматься. Иди лучше книжку почитай!..» «Отстань, иди сам читай», — это был достаточно традиционный диалог брата и сестры в те годы. И предлагаемые мной «Алые паруса» Грина или «Вурдалаки» Толстого не оказывали должного действия на сестренку. Тогда я переходил к «силовым методам». И сестра бежала жаловаться… Если успевала добежать до мамы, я получал словесные объяснения своей неправоты, если до папы, читавшего книгу в другой комнате, то… я получал… «невербальными методами» разъяснения, что я «уже мужчина» и должен уступать сестре.
Соблюдать тишину и, идя мне навстречу, читать книги Таня явно не хотела. Звуки… звуки… можно было с ума сойти. Но однажды, как в далеком детстве, я, впечатленный прочитанным, стал пересказывать ей историю Дона Рамиро Гейне и для пущей достоверности изобразил призрак влюбленного рыцаря и процитировал из книги строки: «…Отпусти! Пусти! Рамиро! Выдох твой — дыханье смерти!» И в ответ — все то же слово: «Ты велела — я явился!» Сестренка ухмыльнулась, искоса глядя на мою клоунаду. И продолжила, как ни в чем не бывало, мучить клавиши. Но вечером я обнаружил пропажу… пропала книга немецкого поэта. А еще через неделю она вернулась на место, но в ней я обнаружил закладки из фантиков конфет «Белочка» и карандашные пометки на полях.
Тогда еще не было Цоя, Лозы и Макаревича, поэтому русскоязычное песенное творчество, понятное мальчишке, помимо песен военной тематики из приключенческих фильмов, было скорее ближе к дворовому и блатному шансону, распространенному достаточно в портовом городе. Был, конечно, еще и Высоцкий, который не умолкал, когда отец был дома, но… И единственный, кто, с моей точки зрения, был близок к любовной лирике для девушек, конечно, Есенин. Пришлось сбегать в библиотеку, а вечером с безразличным видом спеть так, чтоб слышала сестра: «Ты меня не любишь, не жалеешь…» Книга исчезла опять. Постепенно стали появляться островки тишины… И появилось первое ее стихотворение. Но зря я надеялся на покой. Поэзия породила у сестренки новое направление ее творчества… Однажды, выполняя домашнее задание учителя, и, наверное, вдохновленная гением Есенина, она сочинила свою мелодию к бессмертным строкам: «Ты поила коня из горстей в поводу», и этот романс Татьяны надолго вошел в песенный репертуар наших женщин — мамы и дочки.
Мама и дочьСВЕЧА (песня)
Тревожный лепесток свечиКоснулся тайного немого,Что по дороге от былогоИдет тихонько и молчит.Густая тусклая печаль,Слетая с пламени живого,Меня укутывает в шальИз пряжи вечера слепого.Играют блики на лице,Проигрывая все, что было,Стекает воск горячей жилой,Не зная о своем конце.Но будет ли конец ему?Вдруг кто-то труд возьмет на плечи,Расплавит вновь его в адуИ отольет в немые свечи.И будет снова воск стекать,В такт мыслям прошлым поспевая,Свое же тело обнимая,Он будет мертво застывать.И кто-то вновь издалекаВ себе мечтания разбудит,И, в забытьи вздохнув слегка,Дыханьем жизнь свечи погубит.Дыханьем жизнь свечи погубит…КАМЧАТКА
Только там так прекрасен закат,Только там так прекрасен восход!Там зима превосходит в сто кратЗиму, что в Подмосковье идет!На Камчатке суровой и властнойСолнце утренней лавой польетСедые склоны вулканов,И морозец чуть в щеки кольнет.Разбегусь я и прыгну в сугробы —Пусть покроют меня с головой.Или в лес к уснувшей природе,Что так манит меня за собой.Разбушуйся же, о Непогода!Ты так славишь камчатский наш край!Вихрем взвей голубые сугробы!Все вокруг и меня засыпай.Небеса вширь Авачинской бухтыПротянулись, не зная границ.Заглушая холодный плеск моря,Дикой чайкой кричит стая птиц.Только там так прекрасен закат,Только там так прекрасен восход!Там зима превосходит в сто кратЗиму, что в Подмосковье идет!НЕ ЗАБУДЬ МЕНЯ
Среди ночи и дняЯ прошу об одном —Не забудь меня,Словно дождь проливной.Не оставь меня,Словно прожитый день,Не беги от меня —Я с тобою, как тень.Ну а если ты вдругРазучился мечтать,И тебе, мой друг,Никогда не летать,Ты, конечно, увидишьС собою лишь тень,Ты мгновенно забудешьПрожитый день.Если дождь проливной,Ты пойдешь под зонтомИ от встречи со мнойСхоронишься в свой дом.ДИКИЙ ВЕК
Слегка опустим тени векИ вспомним все, что было с нами,Под кроной грусти и печалиЗабудем вмиг наш дикий век.Ты помнишь, как с тобой беспечноМы мчались, весело смеясь,Бежали только в бесконечность,Ну а теперь куда бежать?Ведь с виду все пути открыты,А ступишь шаг и вдруг — стена!И мы всем миром позабыты…Жизнь впереди? Но в чем она?!В мечтаньях странных о высотах?В наивной вере в чистоту?Душою взмыли мы высокоИ вдруг упали в пустоту.И стали лгать, что жизнь прекрасна,Тогда как в ней есть ложь и дым.Мы часто лжем, а ложь ужасна,Раз лгать пристало молодым.Мы лжем в любви, мы лжем в признаньях,И в клятвах лжем и без причин.Мы часто жаждем пониманья,Но разум лжет, душа молчит.О, будет ли за то отмщенье?Когда вползает ночи тень,Душа вновь жаждет очищенья,Пред тем как впиться в грязный день.И сердце в муках искупленья,Так страшно рвется из груди,Разум, застывший в исступленьи,Обратно хочет знать пути.Но мы бежим все дальше стадом,Гася сомнения в груди,И ложь былая станет правдой,Пред ложью той, что впереди!Настанет час, придет затменье,Замрет весь мир на полпути.В финале жизни, как знаменье,Правда заставит ложь уйти.Мы все опустим тени векИ вспомним все, что было с нами.Холодной вечности устамиКасаясь, вспомним дикий век.
