Битва за Землю (СИ)
Напуганные столь скорой и беспощадной расправой над командиром, окончательно деморализованные вояки сложили оружие без единого выстрела. После чего все были погружены на планетарные боты и доставлены на борт тяжелого рейдера под командой Тимофея Розанова.
Еще одна оперативно-тактическая группа боевых роботов была мною направлена к лагерю бандитов. Туда уже доставлена команда зачистки. Этих также доставят на временное Тимохино попечение.
Что с ними делать дальше, пока не знаю. Скорее всего передам российским властям. Пусть судят как военных преступников, за каждым реки крови мирных людей, каждый заслужил «высшую меру».
Захваченных в плен российских военных я распорядился поместить в медблок для приведения организмов в порядок.
Вся эта возня с подготовкой к провокационной акции, мною контролировалась с самого начала. Какой-нибудь продвинутый тактик непременно задаст вопрос: «Почему же я не прекратил это безобразие еще в самом начале и позволил американским инструкторам подойти к самому краю, отделяющему мир от войны?».
Ответов на этот вопрос два.
Во-первых, не стоило раньше времени напрягать противника, пусть считает, что все у него идет гладко.
Во-вторых, у нас теперь имеются живые свидетели, показания которых станут окончательным гвоздем в крышку гроба очень многих весьма влиятельных политических деятелей Америки, Англии и еще ряда так называемых демократических государств, включая Польшу и Украину. Да хотя бы взять того же подполковника Беннетта — весьма известная личность, постоянно мелькает там, где должно вот-вот полыхнуть, много знает, много интересного может поведать следственным органам.
Помимо данной группы нами было отслежено и задержано еще шесть аналогичных отрядов на территории Украины, в Прибалтийских государствах и Польши. Задачи перед ними стояли примерно одинаковые, цели для удара расположены на территории Польши, Украины, стран Балтии, России, даже Белоруссии. Если бы провокация удалась, суматоха поднялась знатная, тогда наверняка полыхнуло бы — не затушить.
Всех боевиков вместе с западными кураторами прихватили на горячем. Жертв среди мирного населения и разрушений удалось избежать. Лишь одному бандиту не повезло. Его подельник попытался оказать сопротивление и случайно всадил в него очередь из автомата.
— Все прошло нормально, командир, — доложил Тимоха, — арестованные распределены по каютам. Гром, ты б видел их изумленные рожи! Я угорал, на них глядя. Пакет тебе скинул, посмотришь на досуге.
— Спасибо, Тимофей! Твои железные бойцы сработали четко. Отдыхай до завтра.
На этом сухопутную операцию можно считать законченной. Завтра меня и моих товарищей ждут головокружительные морские приключения. Мы к ним готовы.
В середине июля Японское море обычно спокойное ласковое тайфуны — чрезвычайно редкое явление в это время. Шесть утра по-местному времени. Солнце только вынырнуло из водной толщи и еще не успело оторваться от горизонта в направлении зенита. Дневное светило просматривается через туманную дымку в виде бледного пятнышка. Скоро под его лучами туман рассеется, и свойственная для этого времени года духота обрушится на людей, находящихся по долгу службы вдали от родной Америки.
На палубе авианосца «Рональд Рейган» обычная суета облаченного в форму, окрашенную в соответствии роду занятий, технического персонала. Желтые показывают летчикам куда рулить. Лиловые или виноградники занимаются заправкой крылатых машин. Красные занимаются их вооружением. Самолеты взлетают и садятся, согласно штатного боевого расписания.
Группа одетых в белое журналистов мельтешит со своей аппаратурой среди занятых делом парней и отвлекает их от занятий. Впрочем, ребята и сами не прочь пообщаться с представителями СМИ, улыбаются в камеру, что-то рассказывают с умным видом.
— И чего не спится этим журналистам, с утра пораньше вывалили всей гурьбой на палубу, крутятся под ногами, работать мешают? — плотный лысоватый мужчина лет пятидесяти с нашивками капитана флота США на погонах белой рубашки с короткими рукавами оторвал взгляд от бинокля.
— Да пусть их, — махнул рукой высокий сухощавый моряк примерно такого же возраста, как командир корабля с двумя контр-адмиральскими звездами на погонах, не отрывая взгляда от тактического экрана, на котором условными значками отмечалось положение каждой боевой единицы авианосной ударной группы и еще много различной информации.
— Господа, на траверзе корейский остров Уллындо, — доложил вахтенный штурман, — к вечеру русский берег будет в пределах видимости.
— Хорошо, Митч, — кивнул капитан, — следуем заданным курсом.
— Есть сэр!
Адмирал наконец оторвал взгляд от экрана и, подойдя к капитану, весело спросил:
— Что такой грустный, Майкл?
— А чего веселиться Кен? Вот ты мне как военный со стажем можешь объяснить цель и задачи нашего похода? Я, например, не понимаю. Топтаться у портов русских силами атомного авианосца, четырех крейсеров, трех эсминцев двух подлодок, чем не повод получить «Калибр» в борт и отправиться на дно? Для чего президенту понадобилось все это?
— Нас не должно волновать, что там в головах политиков. У нас с тобой приказ пройтись вдоль территориальных вод русских, не пересекая границ, постоять недельку в пределах прямой видимости Владивостока и Находки обеспечить безопасность боевой группы кораблей, которая будет осуществлять досмотр ввозимых и вывозимых грузов с целью контроля за выполнением режима санкций.
— А если русские не захотят, чтобы их суда досматривали? В японском море у них довольно мощный флот. Это вам не Северная Корея. Хотя помню бесславный поход в ноябре семнадцатого года мы подогнали три такие же корыта как это и как бы маневрировали у их берегов. Представь, эти мартышки нас ничуть не боялись, подходили на своих джонках чуть ли не вплотную, снимали штаны, трясли яйцами и показывали свои худые задницы. А когда поступил приказ покинуть воды Японского моря, мне стало стыдно и обидно за родную страну. Получается все наше грозное оружие оказалось бессильно против обосранной задницы желтолицых обезьян.
— Ну ты не очень, Майкл, распаляйся. Не приведи Господь услышит какой-нибудь убежденный борец за расовое равноправие. Ты еще представителей ЛГБТ пидорами назови или чернокожих — неграми, вмиг с флота попрут, да еще уголовную статью предъявят.
— Да, Кен, думали мы с тобой два романтично настроенных идиота, когда рванули из родного Бостона в Аннаполис поступать в академию ВМФ, что когда-нибудь рядом с нами будут нести службу откровенные гомики, — вздохнул капитан и, повернувшись спиной к собеседнику с тоской во взгляде посмотрел на идущие походным строем корабли группы прикрытия. — Впрочем, черт бы с ними, с этими ЛГБТ, сейчас меня более всего волнует абсурдность полученного приказа. Я, конечно, понимаю, что наш президент носит перстень Вест-Пойнта и считает себя величайшим стратегом современности. Но, неужели в его окружении не нашлось ни одного умного человека, который указал бы ему на опасность, задуманной авантюры. Запереть русских в их территориальных водах не получится. К тому же это не те парни, что будут терпеть у своих берегов откровенный беспредел.
— Не ломай голову, Майки, один важный человек из Вашингтона перед моим отъездом в Сан-Диего для принятия командования над авианосной группой шепнул в неформальной обстановке за бокалом скотча, что вся эта возня — отвлекающий маневр от чего-то более важного. Подробностей не раскрыл, но намекнул, что главная заварушка должна начаться в Восточной Европе. Наш поход, лишь сигнал кое-кому, чтобы были более решительными. Разумеется, бодаться с русскими мы не собираемся. Припугнем слегка и отвалим обратно.
Рабочую обстановку в рубке нарушил громкий крик одного из вахтенных офицеров — совсем еще юного лейтенанта:
— Смотрите, что это такое?
Адмирал и капитан корабля посмотрели в сторону, куда указывало вытянутая рука молодого человека.
Примерно на расстоянии не более восьми кабельтовых непрямо по курсу из-под воды вынырнуло огромное не уступающее размерами авианосцу нечто невообразимое и неподдающееся описанию. Не задержавшись на водной поверхности, оно поднялось на высоту около сотни метров, там и зависло, синхронизировав скорость и направление полета со скоростью и направлением движения американских кораблей.