Судьба-шутница (СИ)

— Он потерял слишком много крови. — ответил мне Сайрус. — Организму не хватает сил, чтобы восстанавливаться. — в этот момент, Крим вновь дернулся из-за всех сил, и умудрился вырвать одну руку.
Когти прошли в нескольких сантиметрах, от моего лица. Не скажу, что моя жизнь пронеслась перед глазами, как это принято считать в подобных случаях. Скорее наоборот. Я оторопела, и словно в замедленном времени смотрела со стороны. Как такового ужаса по началу я не почувствовала. Просто не успела. Зато потом, когда Сайрус ругаясь последними словами на помощника, что не удержал Крима, все же прижал несчастного раненного к койке, а затем вообще треснул раненого по морде со всей силы, что лишило последнего чувств, именно тогда я, наконец, осознала, что была на грани смерти. Каких-то пара сантиметров отделяли меня от смерти. С осознанием этого, колени меня уже не держали, руки ослабли и я осела прямо на земляной пол, стараясь загнать панику поглубже.
— Ника, ты как? — забеспокоился Сайрус, присаживаясь передо мной на корточки. — Все в порядке? Он тебя не задел? — тряхнул он меня за плечи с некоторым страхом в глазах. Видимо выглядела я так же паршиво, как и чувствовала себя, раз даже оборотень не на шутку перепугался.
— Будь наоборот, думаю, ты бы уже со мной не общался. — прохрипела я, с трудом сглотнув. — Что с парнем?
— За него не переживай, после перевоплощения, ничего с ним страшного от удара не произойдет. Зверь помогает нам восстанавливаться, или удерживает на грани смерти, не давая умереть, пока не придет помощь.
— Так чего же он раньше не перекинулся? — задала я резонный вопрос.
— Открытый перелом мешал. Трансформация бы не вышла, лишь усугубив дело.
— Я должна закончить. — несколько заторможено, скорее на автомате пробормотала я, поднимаясь, на дрожащие ноги.
— Ника, послушай, с ним уже ничего страшного не произойдет, ты смогла остановить кровь и перевязать основные раны, это главное. Дальше бояться нечего, он может дождаться Хима.
— Нет. — твердо ответила я, упрямо подняв подбородок, мысленно костеря себя на чем свет стоит.
Дура! Как есть дура.
Кому и что я хочу доказать этим упрямством? Сайрус прав: самое важное я уже сделала, парню уже ничего не грозит. Не значит ли это, что пора переходить на менее опасных человеческих раненных? А в идеале, так вообще плюнуть на все и уйти передохнуть. Возможно, чтобы не мучиться совестью, и прикрыть свою трусость, могу сказать, что хочу наготовить новых настоек. И я в безопасности от этих… оборотней (хотя так и хочется сказать "монстров"), и, вроде как, все равно помогаю. Идеально! Все довольны.
Но! Но это не в моем характере. Никогда не была трусихой и всю жизнь старалась смотреть страхам в глаза. Неужели сейчас поддамся пагубному чувству и сбегу?
Я вновь кинула взгляд на паренька, который, потеряв сознание, медленно, но верно менял облик на человеческий. Он же не виноват, что родился именно оборотнем. Человеческие мужчины не раз и не два причиняли мне боль и обижали, когда я просто старалась помочь. Будь у них еще больше силы, сомневаюсь, что в таком случае они хоть чем-то отличились бы от оборотня. Какую бы опасность для меня не представлял раненный, отец учил всегда помогать, если это в моих силах и доводить начатое до конца. Еще осталась рана на голове, два, или три закрытых перелома и с ожогом нужно было что — то сделать.
— Мы должны закончить. — решительно сказала я, уже приняв решение. — Пока он без сознания у нас не будет сложностей. Нужно вправить кости, пока они не срослись неправильно, иначе придется ломать по новой. Да и ожог, если не обработать, может вызвать осложнения.
Сайрус со злостью посмотрел на меня, сжав челюсти, что заходили желваки. Уверена, у него было, что мне сказать, особенно о моих умственных способностях. Да что уж говорить, я и сама уже сомневалась в своей адекватности, но отступать не собиралась.
Если честно, я боялась, что сейчас наплевав на все, Сайрус просто перекинет меня на плечо и унесет подальше, выполняя прямой приказ начальства о моей безопасности. Откровенно говоря, было не понятно, что его останавливает, и он до сих пор этого не сделал. Ведь своей смертью я могла его знатно подставить перед Владом. Уверенна, в моем лице утрата не была бы столь велика для Главнокомандующего, однако Сайрус не справился с приказом (повелся на мои уговоры), тем самым подвергнув мою жизнь опасности. Пусть ничего страшного и не произошло, но если бы все же случилось, думаю, ему бы не поздоровилось.
— Постарайся управиться как можно скорее, у меня нет желания вырубать парня каждый раз, когда он будет приходить в сознание.
Я подавила радостную улыбку и серьезно кивнув, принялась за работу, параллельно раздавая указания, по вправлению костей. Дальше работа пошла лучше, в первую очередь потому, что парень так и не пришел в сознание, хотя его вид уже не давал никаких опасений.
Спустя час, я без сил опустилась на табуретку, чтобы передохнуть, откинула голову на тканевую стенку палатки и устало прикрыла глаза. Открыв их через несколько мгновений, я обнаружила рядом Хима, не менее уставшего, чем я. Он осмотрел Крима и одобрительно кивнул мне, с теплотой улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ, счастливая, что смогла быть полезной, и возможно спасла не одну жизнь сегодня в этой дурацкой войне. О большем было трудно мечтать, такой как я. Неожиданно чувство нужности, придало сил, и я решительно поднялась, с упорным желанием, попытаться спасти больше. Столько, сколько получится. Возможно, в таком случае, я действительно буду чего — то стоить.
— Какого черта тут происходит?! Где она?! Сайрус! — раздался злой голос, перекрывший все звуки в палатке. Не знаю как Сайрус, но лично я от неприкрытой ярости в голосе Главнокомандующего втянула голову в плечи и, впервые в жизни, искренне позавидовала вампирам, которые умеют растворяться в воздухе, становясь невидимыми. Мне бы это очень пригодилось сейчас. Так как, несмотря на то, что вопрос как бы адресовался Сайрусу, Эдлер не сводил именно с меня внимательного колючего взгляда, который, уверена, уже заметил все мелочи в моей внешности. Ну как мелочи… Думаю, окровавленная одежда, потрепанный вид, взгляд, усталый, с примесью отчаяния от увиденного и нескончаемого потока раненных, а так же небольшая припухлость на губе (от удара по лицу одним из раненых) — мелочью для него не было.
Хорошо. Если уж совсем откровенно, то выглядела я, будто меня тут саму пытали. В таком случае, если жертва, вроде как, я, почему на меня смотрят, будто готовы добить в эту же секунду? Наверное, для того чтобы не мучилась.
Слава небесам, он оторвал от меня взгляд, чтобы не менее яростно посмотреть на подскочившего к нему Сайруса, который махая руками, старался ему что — то быстро объяснить, не привлекая внимания, на сколько это вообще было возможно. Кого я обманываю? Все старания Сайрусса катились в бездну, так как ворвавшегося, как ураган, в палатку Владислава, заметили все. Абсолютно! Если и не все, то после его рыка, уж точно он не остался незамеченным.
— Какая, к чертям собачьим, "помощь"?! — не выдержал Эдлер, прервав собеседника на полуслове. — Тебе было ясно сказано, что она не должна пострадать.
— Она не пострадала. — возмутился Сайрус, но под взглядом Главнокомандующего как-то сник.
— Да что ты говоришь? — с сарказмом прошипел Влад, угрожающе прищурившись.
Помнится, я раньше имела глупость быть недовольной, что Главнокомандующий напоминает эмоциональностью булыжник. Какой же глупой я была! Смотря на то, как еле сдерживает ярость Владислав, я с щемящей грустью вспоминала тот вечно спокойный "булыжник". С "булыжником" можно было вести разговор. С разъяренным, взбесившимся Главнокомандующим- нет. И не потому, что не услышит, а потому, что хоть что-нибудь сказать, когда тебя обдает такой волной неконтролируемой ненависти, просто страшно.
Интересно, а промежуточные состояния между "булыжником" и "фонтаном эмоций" у Эдлера бывают?