Риск

Реванш был полным. Он сказал им все, что хотел. Он поднялся, чтобы уйти.
– Минутку, доктор Блэк, – тихо и властно сказала Сьюзен Кэлвин.
Блэк невольно обернулся, как школьник на учительский голос, и, чтобы скрыть это, издевательски спросил:
– Я полагаю, вы хотите что-то объяснить?
– Вовсе нет, – натянуто ответила она. – Вы прекрасно все объяснили за меня, Я остановила выбор на вас, так как думала, что вы быстрее других разберетесь в ситуации. Мы уже встречались. Я знала, что вы противник роботов и, следовательно, не питаете относительно них иллюзий. Из материалов вашего дела, которое я просмотрела прежде, чем дать вам задание, я узнала, что вы были против посылки робота в гиперпространство. Вашему начальству это не понравилось, но я сочла, что это говорит в вашу пользу.
– Простите за грубость, но я не понимаю, о чем вы, доктор.
– О том, что вы должны были понимать, почему роботу давать это задание нельзя. Вы же сами сказали: несовершенство робота приходится компенсировать изобретательностью и разумом человека. Именно так, молодой человек, именно так. Роботы лишены изобретательности. Их интеллект ограничен и может быть полностью просчитан. В этом, собственно, и состоит моя работа.
Получив приказ, точный приказ, робот его выполняет. Если приказ не точен, он не в состоянии исправить ошибку сам. Вы ведь сами говорили об этом, вернувшись с корабля. Так как же посылать робота искать неисправность, если мы сами не знаем, в чем она состоит, а значит, и не можем дать ему точного приказа? «Найди неисправность» – такой приказ можно дать только человеку, но не роботу, Возможности человеческого мозга, пока по крайней мере, точному просчету не поддаются.
Блэк резким движением сел и смятенно посмотрел на психолога. Ее слова заставили его снова осознать то, что под напором эмоций как бы задвинулось в глубь подсознания, Ему нечего было возразить. Хуже того, его охватило ощущение полного бессилия.
Он ответил:
– Вы могли бы сказать все это раньше.
– Могла, – согласилась доктор Кэлвин, – но я увидела, что вы, и это вполне естественно, боитесь потерять рассудок. Охватившая вас тревога скорее всего помешала бы проведению расследования. И я подумала: пусть он считает, что я посылаю его только потому, что ценю робота дороже человека. Я подумала: это его разозлит, а гнев, дорогой доктор Блэк, бывает очень полезен, Во всяком случае он притупляет страх. По-моему, так и получилось. – Она небрежно сложила руки на коленях, и на лице ее появилось слабое подобие улыбки.
– Черт возьми, – сказал Блэк.
Сьюзен Кэлвин продолжала:
– А сейчас, если позволите дать совет, возвращайтесь к своей работе, будьте героем и расскажите вашему приятелю журналисту подробности героического деяния. Пусть это и станет обещанной ему сенсацией.
Блэк медленно, неохотно кивнул.
К Шлоссу вернулось спокойствие; Кэллнер обнажил зубы в улыбке. Они молча попрощались с ним за руку. Пока говорила Сьюзен Кэлвин, они тоже не проронили Ни слова.
Блэк сдержанно обменялся с ними рукопожатием и сказал:
– Героиней следовало бы объявить вас, доктор Кэлвин.
– Не говорите глупостей, молодой человек, – ледяным тоном ответила Сьюзен Кэлвин. – Это моя работа.